Выдержка - Наталья Андреева

Итак, я решил проблему компьютера. Осталось решить проблему транспорта. Потому что следующая мысль, которая пришла мне в голову: нельзя находиться в этой квартире. Как можно спать, если у входа в твою палатку не стоит охрана? И враг в любой момент может сделать с тобой все, что захочет. Убить, похитить, подсыпать яду в твое вино. Я решил поехать на Рублевку, к папе с мамой, но вспомнил, что теперь у меня нет машины.

Машинально посмотрел на часы: почти три ночи. Безумный день! Какой? Тот, который уже закончился, или тот, который только-только начался? Я хотел было вызвать такси, но вовремя опомнился. Во-первых, я не дождусь машины, потому что отключусь. Во-вторых, напугаю маму. Представьте: под утро к ней вваливается небритый, перепачканный сажей «ребенок» и в ответ на вопрос «где твоя машина?» отвечает, что ее сожгли. Она, конечно, пережила мои дальние странствия, но взяла с меня слово, что этого больше не повторится.

И я побрел в ванную. Здоровый организм брал свое. Мне по-прежнему было страшно, но я смертельно устал и хотел спать. Я еще боролся со сном под душем, но, едва моя голова коснулась подушки, я отключился.

Кадр второй

Не знаю, что заставило меня проснуться. Человек, отключившийся в три часа ночи, после того как его нервную систему основательно тряхнуло, непременно проспит. Но я проснулся в шесть. Вы подумайте только! В шесть часов утра! Леонид Петровский, лентяй и неженка, встает ни свет ни заря! Я спал всего лишь три часа, но этого хватило, чтобы я полностью пришел в себя. Я открыл глаза и тут же вспомнил, что это война. Что у меня нет машины, а на тридцатом километре Рижского шоссе в половине девятого меня будет ждать Длинношеее. И пусть попробует этого не сделать!

Итак: война! Я вскочил и метнулся в ванную комнату. Обливал себя ледяной водой из душа, с остервенением брил щеки и терзал щеткой зубы. В это время я видел в зеркале свои горящие глаза. Война! Когда я сплюнул, то в сияющей белизной раковине увидел кровь. Война!

Я включил кофеварку и, набрав номер службы вызова такси, рявкнул в трубку:

— На Рублевку! И побыстрее!

Пока я пил кофе, машину подали. Я вышел из дома, прижимая к себе сверток — зараженный вирусом винчестер. Моих преследователей возле дома не было, видимо, они удовлетворились сожженной машиной. Дума-ют_что стреножили меня. Ну, я им покажу! Я сел в такси и назвал адрес. После чего отключился.

Я дорожил каждой минутой, и время, которое не мог использовать для активных действий, было отведено отдыху. Я проспал около часа. Пробок в это ранее время суток еще не образовалось, и дорога много времени не заняла. Я открыл глаза, как только мы подъехали к дому. Мой организм работал, как часы. Оказывается, критическая ситуация ему только на пользу. В половине восьмого я отпустил такси и вошел в ворота родительского особняка. Мама еще спала, зато отец собирался в офис. Он тоже встает рано. Увидев меня, он спросил:

— Леня, что случилось?

— Потом, папа. Все потом.

Я метнулся в гараж. Через пять минут я уже выводил из него красный «Порше». Война так война! По всем правилам. Мощный мотор моей машины ревел, я готов был ее пришпорить.

— Что случилось? — повторил отец.

— У меня деловая встреча.

— Так рано?

— Так ведь деловая!

— А где, если не секрет?

— На тридцатом километре Рижского шоссе.

Он удивился:

— Вот как? Интересно, что за дела могут быть на шоссе?

— Важные, папа, важные. Я тебе потом расскажу. А сейчас я очень тороплюсь.

— Похоже, что у тебя проблемы? А?

— Похоже на то, — согласился я. Что-что, а проблем у меня хватало!

— Быть может, тебе помочь? — великодушно предложил отец.

— Сам справлюсь.

— Мужчина, — усмехнулся он и направился к своему «Мерседесу».

Мой папа человек консервативный, всем машинам представительского класса предпочитает черный «Мерседес». Водитель открыл перед ним дверцу.

— Хотя… — спохватился я. А деньги? — Папа, мне нужны три с половиной тысячи долларов. Наличными.

— Всего-то? Сними со счета.

— Я не успею. Деньги нужны мне через час. В у.е. Я буду ехать быстро, чтобы успеть.

— Хорошо.

Он кивнул и стал подниматься по ступенькам. Я стоял у машины и ждал. Наличных у меня при себе и в самом деле не было, я привык расплачиваться кредитной картой. И мы договорились в долларах. Можно, конечно, заехать в банк, но некогда.

В это время на крыльцо вышла мама. Мне показалось, что она бледна и напугана. Еще бы! Я поднял ее с постели в такую рань!

— Сынок, что случилось?

Я вынужден был к ней подойти. Заскочить домой пусть даже на минутку и не поцеловать родительницу — это свинство. Я поднес к губам ее прохладную душистую руку. Поцеловал ее, погладил и сказал:

— Моя машина сломалась. А у меня деловая встреча. Вот и все.

— Но…

— Подробности вечером.

— Ты приедешь на ужин?

— Непременно.

Я был уверен, что доживу до ужина. Теперь я должен это сделать, раз меня будет ждать такая женщина! Я ведь не могу обмануть ее ожиданий. Да, я приеду к ужину. Непременно.

— Тогда я скажу повару, чтобы приготовил твое любимое блюдо, — попыталась улыбнуться мама. — А какое вино подать?

— На твой вкус.

— Андрей, ты слышал? — повернулась она к отцу, который как раз выходил из дома. — Леня сегодня ужинает с нами. Так что не опаздывай, пожалуйста.

— Хорошо, дорогая. На, держи, — он протянул мне конверт, который я взял с благодарностью. Приятно, когда кто-то мгновенно решает твои проблемы с деньгами.

— Спасибо.

— Все, чем могу, — развел руками отец.

Он сел в «Мерседес», а я оседлал «Порше». Мама стояла на крыльце и смотрела нам вслед. Из ворот мы выехали одновременно, папа впереди, а я сзади. Но, как только мы оказались на трассе, я лихо его обогнал и надавил на газ. Мне показалось, на лице у отца появилась улыбка. Знал бы ты, куда я лечу, папа, ты бы так не улыбался!

Итак, я летел по трассе на встречу, которую считал деловой. Длинношеее было отныне моей последней надеждой. Здорово, что он залез в ящик стола Павла Сгорбыша! Как это здорово! Теперь я непременно получу фотографии. Я ехал так быстро, что от меня шарахались. Натыкаясь на пробки, вылетал порою на встречную полосу. Спал я мало, но меня будил и бодрил адреналин. Его толчками выбрасывало в кровь, которая постепенно закипала. Как это здорово! Машина отца осталась далеко позади. Он ехал работать, а я…

Куда ехал я? На войну? Его бизнес приносит деньги, а я рискую жизнью из-за какого безвестного фотографа. Горю желанием отомстить за его смерть. Ну не глупо? Но мне отчего-то казалось, что все, что я сейчас делаю, очень важно. Ради этого Павел Сгорбыш поставил на кон свою жизнь. Значит, оно того стоит!