Нобелевская премия по сексу - Татьяна Луганцева

— Ребус для старшеклассника, увлекающегося компьютерами, специальная плата, и все номера, что ты набираешь, присоединяются к одному. А там сообщили или один сообщил, говорящий разными голосами…

— Не может быть, так провести… Какой же я идиот! Девчонка оказалась сообразительней меня! — побледнел Александр Берсеньев.

— Эта девчонка, то есть я, обладаю феноменальной фотографической памятью и профессиональным запоминанием мелочей, — поднялась со снега Агата.

— Конечно, это не сто процентов, но проверить стоит, — достал Александр телефон. — Черт, разрядился или не берет отсюда!

— Люди уже ушли вперед…

— Мы не можем терять время, там остались дети, — покосился на нее Александр.

— Там остался Виталик, и если с ним что-то случится, мне лучше замерзнуть здесь… в лесу, — прошептала посиневшими губами Агата.

Александр подошел к ней и встряхнул за плечи, явно не рассчитав силу и чуть не вытряхнув из нее душу.

— Даже думать не смей! Все будет хорошо! Я все сделаю, чтобы вытащить его оттуда и всех детей тоже!

Александр поспешил назад к дому отдыха, Агата побежала за ним, стараясь попадать в его следы ног, чтобы было легче. У нее словно открылось второе дыхание при мысли, что может что-то случиться с сыном.

— Агата, останься, ты измотана, я быстрее дойду один, — кидал ей через плечо Берсеньев.

— Иди, я не отстану, я не останусь здесь… Я нужна Виталику, и меня никто и ничто не остановит, — сцепив зубы, отвечала Агата, дыша ему в затылок. — Он для меня все!

Дорога назад показалась короче. И вот уже сквозь зеленые лапы елей, припорошенных снегом, они увидели корпус дома отдыха.

— Тихо… — предупредил ее Александр и пригнулся к земле.

Агата спряталась за его широкой спиной.

— Я с ума сойду, Виталик, я хочу к нему…

— Не паникуй, зря ты увязалась со мной, здесь нужна трезвая голова… Плохо…

— Что? — напряглась Агата.

— Я не вижу охраны. Обычно охранник всегда ходит вдоль ворот, но похоже, что в будке кто-то сидит. Идем!

Александр выбежал из леса и прислонился к ограде дома отдыха.

— Значит, так… Сейчас мы повернем за угол и сразу же попадем под наблюдение камер слежения. Я пьяный, а ты моя жена.

— Поняла, — кивнула Агата, клацая зубами и думая о том, что не к добру она сюда приехала с бумагами на покупку земли на кладбище.

Александр, как только свернули за угол, загорланил песню и, шатаясь, пошел, всячески привлекая к себе внимание, и это было правильное решение. Они не могли подобраться незамеченными, значит, нужно было разыграть этот спектакль.

Агата цеплялась за него, пытаясь унять «своего мужа», а он отталкивал ее и даже ругался.

— Что тебе нужно?! Иду я! Иду! Я, между прочим, трезвый как стекло!

Так они и подошли к входу в дом отдыха. Александр увернулся от «жены» и качнулся в ворота дома отдыха.

— Куда ты? Идем домой, ирод! — ухватила его Агата, но Александр очень правдоподобно растянулся на снегу.

К ним подошел мужчина в камуфляжной форме, с хмурым взглядом. Сторожка при этом осталась пуста. Агату охватило жуткое волнение, так как раньше она его не видела. Вообще, у обслуживающего персонала этого дома отдыха не было таких опухших, небритых лиц и злых глаз.

— Забирай своего алкоголика и испаряйся отсюда, — обратился к ней охранник.

— Легко сказать, в нем весу-то. — Агата шмыгнула носом.

Александр же лежал на спине и горланил пьяным голосом. Вид у него был совершенно невменяемый. Агата наклонилась к нему и вцепилась в ворот куртки.

— Вставай, несчастье мое! Плюну когда-нибудь и замерзнешь, болван! Ну за что мне такое наказание?

— Давай, давай подбирай! Мужик-то видный, — усмехнулся охранник, полностью расслабившись, — Новый год все-таки…

— Видный, да! Ходок еще тот! — подняла на него потное лицо Агата. — Горе мое! Если бы не двое детей, давно бы выгнала!

— К Зинке!! Веди меня к Зинке! Вот это баба, не то что ты! — скривился Александр. — Понятливая баба и нальет всегда…

— Ах ты сволочь! — затрясла его Агата. — Я тебе покажу Зинку!

Охранник рассмеялся:

— Ладно, давай помогу поднять, да проваливайте отсюда побыстрее!

— Вот мужик меня понимает, змея! — посмотрел на Агату Александр.

— Тихо, тихо, — нагнулся над ним охранник и тут же получил удар в солнечное сплетение.

Он вскрикнул и захрипел с выпученными глазами, даже не успев сообразить, как его пистолет и нож оказались в руках «пьяного». Александр быстро огляделся и сказал несколько оторопевшей Агате:

— Открой дверь сторожки, быстрее!

Агата побежала выполнять его просьбу. Александр одним рывком поднял человека в камуфляжной форме на ноги и, втащив его в сторожку, кинул на стул. Потом взял кусок какого-то провода и, завернув его руки за спину, прикрутил их к спинке стула. Охранник наконец-то смог дышать, и к нему постепенно стал возвращаться нормальный цвет лица.

— А теперь ты мне расскажешь, что здесь происходит! — грозно сказал Александр, садясь напротив охранника.

Агата стояла у стены. Она впервые оказалась в такой ситуации и все еще не могла прийти в себя.

— Я не понимаю, о чем… — выдохнул охранник.

— Ах, ты не понимаешь?! Знаешь, у меня нет времени вести допрос! — сказал Александр и, достав нож, отобранный у охранника, метнул его в него.

Нож вонзился в сантиметре от левого уха мужчины, расщепив деревянную доску стены. Мужчина сглотнул, и тут Агата отделилась от стены и вцепилась ему в горло.

— Гад! Говори, где мой ребенок?! — Глаза ее метали молнии, а в тщедушном теле оказалась огромная сила, в чем бандит смог убедиться лично.

— С детьми все в порядке, — выдавил он из себя, — отпустите меня, я все скажу, я тут вообще ни при чем…

— Ну, конечно, — скептически отметил Александр.

— Честное слово! Я только должен был присматривать за воротами и отгонять всех, — облизал сухие губы мужчина. — Мы должны были с помощью обмана вывести большую часть людей из дома отдыха якобы на поиски ребенка, остальных с помощью оружия загнали в подвал и закрыли там.

— Кто-нибудь пострадал? — спросил Александр с потемневшим взглядом.

— Нет! Мы не убийцы! Я никого не трогал, честное слово! — завращал глазами бандит.

— Сколько вас?

— Пятеро! Всего пятеро… две женщины и мы…

— Все вооружены? — спросил Александр.

— Да…

— Где остальные?

— Я не знаю…