Петербургское "дело" - Фридрих Незнанский

Сказав Андрею, что завтрашнее дело — это «продолжение одной старой истории, Костырин сказал правду.

Не слишком-то приятно было об этом вспоминать. И тем не менее в последние месяцы Костырин вспоминал об этом деле почти каждый день.

Вся эта нехорошая история началась во время футбольного матча. Питерский клуб «Надир» играл с московским «Замоскворечьем». Дело было в выходной, поэтому Костырин и несколько его «братьев по оружию» еще с обеда накачались в «Серебряной вобле» пивом (а кое-кто и напитками покрепче). Кроме того, у одного из скинов — Свирида — пару дней назад родился сын, и вся честная компания, таким образом, пила не просыхая третий день подряд.

На матч они пришли, уверенно держась на ногах, однако в головах пьяный бред мешался с реальностью.

— Только не высовываться, — предостерегал друзей Костырин, понимая, что любой промах может привести к беде. — Свистеть и топать разрешаю. Но кувалды чтоб держали в карманах, ясно?

— Ясно, Димыч, — сказал Свирид, высокий, смуглый парень с голубыми глазами, в которых горел холодный насмешливый огонек.

— Да ты не бойся, — пьяно поддакнул ему Саня Коленников, приземистый, плотный и белобрысый. — Мы сегодня смирные. Как-никак — юбилей справляли! Свирид, сколько твоему?

— Три дня! — торжественно объявил тот.

Коленников усмехнулся:

— Во, Димыч, видал? Я же говорю — юбилей!

Во время первого тайма парни вели себя более-менее спокойно. Они пронесли на стадион несколько пластиковых бутылок пива и теперь не столько следили за тем, что происходит на поле, сколько продолжали отмечать юбилей. Первый тайм закончился с нулевым счетом. Но уже в самом начале второго нападающий «Замоскворечья»» чернокожий футболист Аль Макуб «размочил» ворота хозяев. А спустя еще десять минут он забил «Надиру» второй гол.

Болельщики забесновались.

— Ну тварь, а! — «проснулся» вдруг Свирид. — Видали, что черножопый творит?

— Точняк! — свирепо мотнул головой Саня Коленников. — Дай черным дикарям свободу, они нашим парням бошки поотрывают!

И тут Аль Макуб совершил непростительное. Он в третий раз отправил мяч в ворота питерского «Надира».

Свирид вскочил с места и присоединил свой вопль к поднявшейся над стадионом буре голосов.

Костырин остался сидеть на месте. Он не слишком-то любил футбол, но «свинство» чернокожего нападающего задело его до самой глубины души.

— Не, Димыч, ты видел, че творится, а? — сверкал глазами Свирид. — Не Питер, а Гарлем какой-то! Если так и дальше пойдет, я сына на улицу спокойно вывести не смогу!

— Точняк, Свиридыч! — горячо поддержал его Коленников. — Мочить надо черножопых! Мочить!

— Мочить их! Мочить! — поддержали скинов возмущенные и разъяренные болельщики. — Правильно пацаны говорят — мочи-ить!

Впервые в жизни скины встретили такую единодушную поддержку со стороны народа.

Лица их раскраснелись от ярости, злобы и… удовольствия. Свирид повернулся к Костырину:

— Димон, ну че мы, так и будем сидеть?

Костырин хищно прищурился:

— А что ты предлагаешь?

— Как что? Что и всегда! Пойдем и оторвем этому уроду ласты!

— Ага, — усмехнулся Костырин. — А потом менты оторвут нам яйца. Ты этого хочешь?

Физиономия Свирида страдальчески сморщилась:

— Так че теперь делать-то? Так и спустим этому уроду?

— Правда, Димыч, нельзя его так отпускать! — поддержал друга белобрысый Коленников.

Костырин подумал и сказал:

— Сначала успокоились. Ну-ка, сели на место. Оба!

Свирид и Коленников с явным неудовольствием уселись на свои места. Лица их были возбужденными от алкоголя. Свирид бросил на Костырина взгляд, в котором наряду с холодом промелькнуло и что-то вроде презрения. Костырин заметил этот взгляд и яростно скрежетнул зубами.

— Значит, так, — сухо сказал он, не обращая внимания на беснующуюся толпу. — С черножопым мы потолкуем. Но после матча. Ясно?

— Ясно, — с готовностью кивнул Коленников.

Свирид был явно недоволен отсрочкой наказания и рвался в бой, однако и он не посмел возражать Костырину.

— Ясно, ясно, — пробубнил он. — Санек, у тебя пиво еще осталось?

— Полбутылки.

— Дай тоску залить.

Коленников, не желая расставаться с пивом, отрицательно покачал головой, однако Свирид вырвал у него бутылку силой.

— Не ссы, Колено, я тебе глоток оставлю, — успокоил он «товарища по оружию» и приложился к горлышку.

Коленников обиженно захлопал ресницами, но ничего не сказал.

— Колено, — окликнул его Костырин, — у тебя, кажется, есть завязки в футбольном бизнесе?

— Есть кой-какие, — кивнул тот. — Я ж сам раньше играл. С несколькими парнями из спортшколы и сейчас общаюсь.

— Тогда кончай бузить, а лучше бери трубу и иди позвони кому следует.

— Ладно. А че спрашивать-то?

— Че спрашивать? Я тебе скажу. Слушай сюда…

Вернувшись, Коленников возбужденно заговорил:

— Короче, так, пацаны! Я все разузнал. Черножопый после матча поедет с друзьями в кабак «Лейка». Там типа латиносская музыка и все такое. Там его и можно взять тепленьким.

— Хорошо, — сказал Костырин.

— Может, еще пацанов позвать? — предложил Свирид.

Костырин подумал и покачал головой:

— Нет, не стоит. Кто-нибудь может случайно трезвонуть, и тогда пиши пропало. Сами справимся.