Инспектор мертвых - Дэвид Моррелл

– Что вы делаете, мисс Де Квинси? – заинтересовалась королева Виктория.

– Мышьяк не единственный токсин, который используется как краситель, ваше величество. В еду часто свинец добавляют для придания красного оттенка.

– Свинец? – переспросил принц Альберт.

– Да, это блюдо хотели сделать чуть более аппетитным. Как видите, лосось стал коричневым, что говорит о присутствии свинца.

– Свинец в рыбе? – Королева Виктория взглянула на кончик своей вилки.

– Он может быть смертельно опасен. Вы позволите проверить и баранину? – Я проделала тот же фокус на особенно ярком кусочке окорока, который немедленно сделался бурым.

– Баранина со свинцом? – пробормотала королева. – Мистер Де Квинси, так вот почему вы ничего не едите? Угощения показались вам подозрительными?

– У меня слишком чувствительный желудок, ваше величество. – Отец разжевал еще одну пилюлю. – Возможно, мне удалось бы проглотить кружку кипяченого молока с размоченным в нем хлебом…

– Де Квинси, – задумчиво протянул принц Альберт. – Теперь припоминаю, почему еще в первую встречу имя показалось мне знакомым. Я читал о вас в связи с декабрьскими убийствами. Ваши слова об опиуме освежили мою память. И эти пилюли… Боже, неужели вы и есть тот самый Любитель Опиума!

Уверенная, что наши минуты за столом сочтены, я проверила кусок говядины и, убедившись в ее безопасности, принялась есть с максимально дозволенной поспешностью.

– Вы также написали «Убийство как одно из изящных искусств», – вспомнил полковник Траск. – Кстати, мы вместе были утром в церкви Святого Иакова. У вас есть какие-то предположения по поводу этого убийства?

Никогда не думала, что подобные разговоры принесут мне такое облегчение. Гости мгновенно позабыли о пристрастии отца к опиуму.

– Не только его, но и по поводу трагедии в доме лорда Косгроува, а также более поздних событий, – кивнул отец.

– Значит, было несколько убийств? – в ужасе воскликнул кто-то.

– Да, в том числе гибель судьи сэра Ричарда Хокинса в Сент-Джеймсском парке, не говоря уже о его жене и слугах, – подтвердил отец.

Лица встревоженных мужчин покраснели, а со щек дам, напротив, исчезли все краски.

– Сэра Ричарда Хокинса? – пробормотал лорд Баррингтон. – Мы с ним состояли в одном клубе.

– Лорд Палмерстон, почему вы не сообщили нам о новых преступлениях? – потребовал объяснений принц Альберт.

– Я… Я сам о них впервые слышу, ваше высочество, – ответил в замешательстве новый премьер-министр. – Должно быть, они случились после нашей аудиенции.

– Выходит, теперь от убийц нигде не спастись? – воскликнул сэр Уолтер.

– Именно такое впечатление злоумышленники и хотели создать, – объяснил отец. – Завтра лондонские газеты разнесут весть об их ужасных деяниях, и люди решат, что теперь ни в собственном доме, ни в публичном месте нет спасения. Но есть еще один способ подстегнуть панику. Ваше величество, ваше высочество, вы позволите? Газеты почти наверняка распространят и эти слухи…

Королева и принц посмотрели друг на друга. Ее величество едва заметно кивнула, оставляя за супругом право принять непростое решение.

– Нашим друзьям лучше узнать обо всем здесь, нежели прочесть в новостях, – произнес принц Альберт.

– Записки, найденные на каждом месте преступления, – продолжил отец, обращаясь ко всем гостям, – свидетельствуют о том, что убийства являются частью заговора против ее величества.

Его слова еще больше встревожили мужчин, а дамы совсем побелели.

– Мы уверены в способности Скотленд-Ярда защитить нас, – убежденно произнесла королева Виктория.

– Но кто мог замыслить такую гнусность? – поразился герцог Кембриджский. – Ее величество никому не причинила зла. Напротив, она образец милосердия.

– Русские могут думать иначе, – возразил полковник Траск.

– Вы хотите сказать, что на самом деле королева вовсе не образец милосердия? – запальчиво воскликнул сэр Уолтер.

– Я не утверждал ничего подобного, – возразил полковник. – Но не следует отмахиваться от мысли, что русские не прочь посеять панику в надежде ослабить наш боевой дух. Как уже объяснил мистер Де Квинси, ставки огромны.

– Впрочем, мотив может быть и личным, – добавил отец. – Записки, найденные на телах жертв, дают основания предполагать, что убийца испытывает давнюю неприязнь к ним, а также к ее величеству.

– Нелепость! – покачал головой сэр Уолтер. – Ее величество никогда и никому не причинила вреда.

– Еще раз повторю: проклятые русские могут считать иначе, – раздраженно бросил ему полковник.

Услышав столь грубую фразу, даже сама королева, не говоря уже о прочих дамах, прижала ладонь к губам.

– Покорно прошу простить меня, ваше величество, – спохватился Траск.

На этот раз уже принц Альберт поспешил переменить тему беседы:

– Но конечно, убийц будет легко обнаружить. На подобное способны только ненормальные люди. Порочная натура рано или поздно проявится и выдаст их.

– Порой так и бывает, ваше высочество, – согласился отец. – Но как-то мне случилось ужинать с убийцей и за приятной беседой не разглядеть тьму в его душе. Меня буквально потрясло, что за обходительными манерами скрывались самые гнусные поступки, на которые только способен человек. Я говорю о Томасе Гриффитсе Уэйнрайте, выдающемся художнике и сотруднике «Лондон мэгазин», друге Хэзлитта, Лэма и Диккенса, а также моем, не сочтите упоминание моего имени рядом со столь достойными людьми попыткой возвыситься в ваших глазах.

Уэйнрайт вел сумасбродную жизнь и наделал немало долгов. Они с женой были вынуждены переехать к дяде, который внезапно умер, оставив племяннику дом. После Уэйнрайт уговорил тещу написать завещание в пользу его жены. Вскоре теща тоже покинула этот мир. Затем Уэйнрайт застраховал свояченицу на сумму в двенадцать тысяч фунтов. И бедная женщина тоже неожиданно скончалась. Страховая компания провела расследование, подозревая, что Уэйнрайт отравил своих родственников стрихнином. И хотя сам яд так и не удалось отыскать, были найдены страховые документы с подделанной подписью. Таким образом, Уэйнрайта признали виновным пусть и не в убийствах, но, по крайней мере, в подлоге. В тюрьме один из сокамерников спросил его, действительно ли он убил свояченицу. «Да, ужасная история, – ответил тот. – Но у этой девицы были такие толстые икры»[12].

Королева Виктория, принц Альберт и остальные гости ошеломленно слушали историю о ядах и злодейских убийствах, утратив всякий аппетит, я же старалась съесть как можно больше, с минуты на минуту ожидая нашего изгнания.