Побег из Вечности - Саша Южный

Была среда. Прошла ровно неделя после того, как Братишка с моей помощью отправился в мир иной. Я стоял в подъезде дома, на площадке между вторым и первым этажом и смотрел в окно. Большой двор, охваченный в полукольцо тремя новыми высотками, был забит машинами. Народ, в основном, поднимался на лифте, и меня почти никто не тревожил. За два часа по лестнице прошла женщина средних лет и компания подростков. На мне было длинное кожаное пальто и кожаная кепка, на носу узкие очки в модной оправе, в руках пухлый портфель – вполне безобидная внешность, весьма далекая от образов наемного убийцы или террориста.

В десятом часу вечера под окном остановился внедорожник «мицубиси». Шофер и по совместительству телохранитель Ишака, двухметровый верзила Гашик, зашел вместе с шефом в подъезд. Там они попрощались. Когда хлопнула дверь, я спустился на пролет ниже и преградил путь к лифту:

– Привет, Ишак! Не узнал?

Так называть Ишака в глаза никто не решался. Разве что иногда это позволял себе Саня. Бандит открыл рот, собираясь что-то сказать, но я достал пистолет и приставил к его животу:

– Ты разве не узнал меня?

Ишак всмотрелся внимательней и с некоторым облегчением произнес:

– Бензин!

Похоже, он тоже до сих пор не считал меня способным на поступок.

– Что будешь делать, Ишак? – спросил я, с удовольствием делая ударение на последнем слове. – Либо возьмешь документацию и все остальное, что вас так интересует, и поклянешься, что вы отстанете от меня…

– Либо? – спросил Ишак.

Его мутные глаза смотрели на меня без страха. Эта банда наотрез отказывалась принимать меня за серьезного человека. Видимо, и смерть Братишки они приписывали кому-то другому, но никак не мне.

– Либо получишь пулю в живот, – закончил я.

Ишак некоторое время внимательно рассматривал меня, затем перевел глаза на портфель:

– Так вот куда делись все бумаги из сейфа.

– Здесь все, – сказал я, колыхнув портфелем. – Бери и иди. И забудь обо мне.

Я кинул портфель на пол и сделал два шага назад. Ишак, не спуская глаз с моего пистолета, поднял с пола портфель.

– Теперь иди, – повторил я.

Я держал бандита под прицелом, пока он не вошел в лифт. Когда где-то наверху раздался звук раскрываемых створок кабины, я достал небольшой пульт и нажал кнопку. Взрыв был не очень сильным, но все равно где-то вылетели стекла. Я вышел из подъезда и направился к машине. Кружился мелкий снег, под каблуками поскрипывало битое стекло. Я вдохнул холодный воздух, сел в машину и подумал, что на удивление легко отправил на тот свет двух своих врагов, но до той легкости и небрежности, с которой проделывал подобные вещи Саня, мне далеко. Для этого надо иметь легкость внутри. У меня она отсутствовала.

Да, миром правят психи! При жизни Железо иногда случались моменты, когда мне хотелось от него сбежать, а теперь я то и дело вспоминал о нем. Оказалось, он занимал в моей жизни много места, а я даже не подозревал об этом. И вот теперь, когда Сани не было, мне стало его не хватать. И только сейчас я начал понимать, что крылось за этой его нарочитой небрежностью по отношению ко мне. Санина одинокая душа! За каким чертом ему нужно было подбирать какого-то щенка с заправки, который и делать-то ничего не мог, я тоже теперь понимал. Всадник Без Головы вовсе не нуждался в телохранителе или адъютанте. Ему просто было жутко одиноко. Это уже потом относительно меня у него появились планы. И прав был Виктор, когда сказал, что Саня относился ко мне, как к брату. А я ведь мог догадаться. Что-то такое иногда проглядывало в его жестах, словах. Но он был осторожен. Возможно, боялся наткнуться на безразличие, холодное удивление.

Я тронул машину. Оставался Гарри. Он жил за городом в особняке. Собаки, камеры наблюдения. С ним могло оказаться хлопотней. К тому же после смерти своих подельников он станет предельно осторожен. Идиотом нужно быть, чтобы не понять – кто-то срезает макушку группировки. Гарри может лечь на дно или принять дополнительные меры предосторожности. И когда он снова решит всплыть – неизвестно. Кроме всего прочего, следить за особняком из машины не представлялось возможным. Ее некуда было спрятать на узкой дороге, окаймленной просевшими сугробами. Я мог ждать месяца полтора, самое большее. Потом почти все бумаги, которые я вывез из офиса, потеряют свою ценность, поскольку реанимировать хозяйство, которое за ними кроется, станет практически невозможно. Но пока убрать Гарри было нереально.

Я сидел на кухне перед стынущей кружкой чая. Два дня назад, когда я ездил за город, мне удалось разглядеть тонкую проволоку, натянутую над самым забором особняка Гарри. Раньше ее не было. Я попытался до минимума сбросить ход, но из калитки выглянула чья-то недовольная физиономия, и мне пришлось надавить на педаль акселератора и ехать дальше, до самого тупика.

Зазвонил телефон. Я взял трубку. Это был Виктор.

– Привет, Отто! – произнес он. – У нас новости. Гарри взяли по обвинению в убийстве.

– Убийстве кого? – спросил я.

– Братишки.

– Ерунда какая-то.

– Не ерунда. У Гарри нашли пистолет, из которого был убит Братишка. А еще отыскался свидетель, который видел Гарри в ту ночь возле автостоянки. Так что скоро сможешь перейти на легальное положение. Пока.

– Пока, – ответил я и озадаченно положил трубку.

Первая мысль, пришедшая мне в голову, была о том, что исчезновение пистолета с места убийства Братишки оказалось не случайным. Его взяли для того, чтобы впоследствии подбросить Гарри. Мне явно кто-то помогал. Но с какой целью?

Через несколько дней после ареста Гарри умер в Бутырке. Кто-то играл со мною втемную. И мне это не нравилось. С врагами, которые находились на виду, мне было спокойней, чем с тайными доброжелателями. От последних неизвестно чего можно было ожидать. Предъявят счет в самое неподходящее время. Каков он окажется, оставалось только гадать. Я решил на время уехать из Москвы. Скрыться из вида, переждать и попытаться разобраться, что к чему. Но прежде надо было избавиться от «скоропортящихся» бумаг, пока они не потеряли ценности. Таковых имелось в наличии немногим меньше половины. На другой день я поехал в офис.

На входе, скрестив руки, скучал незнакомый мне охранник. Внешне все выглядело как и прежде. Только теперь эти осиротелые апартаменты не аккумулировали деньги, скорей, наоборот.

– Тебе чего? – уставил на меня пустые глаза охранник.

– Кто теперь здесь главный? – спросил я.

– А что такое?

– Да так, работал я здесь. Бензин! Слышал, может? – произнес я, поворачиваясь к охраннику спиной.

– Дроздов теперь всем заправляет. Только сейчас его нет.

– Телефон?

– Записывай.

Я позвонил Дроздову из телефонной будки недалеко от офиса. Я его не знал и даже не представлял, как он выглядит.