Земляничная тату - Лорен Хендерсон

– Про татуировку Кейт ничего не сказано, – сказала я, возвращая Сюзанне газету.

Сзади раздался грохот. Лоренс уронил очки.

– Как ты узнала о татуировке? – спросила Сюзанна.

Лоренс с грацией цапли нагнулся за очками. Без них его лицо выглядело обнаженным и беззащитным, точно у растерянного ребенка.

– Дон рассказал.

Недовольное хмыканье Сюзанны перекрыл вопль Лоренса:

– Татуировка! Вот черт! Неужто не понимаешь, Сюз? Там же была земляника!

– Ну и что?

– Земляничная поляна, – нетерпеливо сказал Лоренс.

– Бог мой… – Сюзанна замерла. – Думаешь, специально? В смысле, что ее убили именно там?

– Кто знал о татуировке? – быстро спросила я.

Сюзанна обернулась.

– Да почти все в галерее. За исключением, может, Кэрол и Стэнли. Кейт хвасталась направо и налево. А Дон наверняка даже видел, потому что… – Она затихла. – Господи, только бы никто из ее знакомых не сообщил об этом в газеты.

– Какие там знакомые. О вскрытии ты подумала? – неумолимо спросил Лоренс.

– О, боже…

– Значит, тебе сказал Дон? – повернулся ко мне Лоренс. – Люди, наверное, вообще много чего тебе рассказывают, да?

– Я ведь мать-исповедница, – отшутилась я.

– Ну да…

– Или же ты просто задаешь правильные вопросы.

Я почувствовала себя неуютно. Подняла глаза и наткнулась на колючий взгляд Сюзанны.

– А ты много вопросов задаешь…

Это было не утверждение; в ее словах сквозил вопрос. Требовавший ответа.

– Разве? – пробормотала я, надеясь отвлечь ее внимание.

– Да, – отрезала Сюзанна.

Я пожала плечами.

– Просто пытаюсь разобраться что к чему. А ты бы не стала на моем месте?

Теперь пришел ее черед пожимать плечами – и должна признать, у Сюзанны это получилось гораздо выразительнее: давало знать галльское происхождение.

– Ладно, – сказала она и отвернулась.

Это был знак, что мне пора убираться восвояси, – далеко не дружеский знак. По-видимому, я наступила Сюзанне на мозоль. Что ж, если так, то не мне ее винить за такое поведение. Туфли из змеиной кожи, небось, стоили целое состояние.

– Такое чувство, будто жизнь колошматит меня со всех сторон, – пожаловалась я Лоренсу.

Он привел меня в маленькое кафе неподалеку от галереи. Взгромоздясь на высокие табуреты у окна, мы смотрели на причудливо одетых прохожих. Я расправлялась с банановым творожным пудингом – редко ела в своей жизни что-либо вкуснее – и запивала горячим фруктовым пуншем, почти столь же восхитительным, как и пудинг. Лоренс, похоже, не находил в этом заведении ничего выдающегося. В отношении еды нью-йоркцы донельзя избалованы.

– У меня тоже, – мрачно согласился Лоренс. Он то и дело снимал очки и принимался тереть глаза. – Несколько дней назад ты сказала очень верные слова. Мы словно на «американских горках». Только чувствую, что мы летим вниз, как Стэнли или кто-нибудь вдруг начинает нести полнейшую чушь. И я уже не знаю, плакать или смеяться.

– Вчера, – поправила я. – Я это сказала вчера.

– Господи Иисусе. Неужели? А кажется, прошла целая неделя. Телефоны звонят не переставая, Кэрол сходит с ума, пытаясь за всем уследить… а сегодня ей приспичило в Вашингтон умотать…

– Ты имел право отлучиться?

– Ни под каким видом, – признался он. – Но мне нужна передышка.

Лоренс вздохнул. Он нравился мне все больше и больше.

– Наверное, думаешь, что напоролась на кучу психов. Насчет Сюзанны не беспокойся. Вполне естественно, что ты задаешь вопросы. Да я на твоем месте уже бы в суд подал за нанесение душевной травмы.

Я пожала плечами.

– Мне не привыкать к психам.

– Заснуть не могу, – скорбно сказал Лоренс. – А теперь еще эта татуировка! Вот и говори после этого о жутких совпадениях! А может и не совпадение? Не могу решить, что лучше. Впрочем, нет, лучше совпадение. Иначе выходит, что убийца – не случайный маньяк, а знакомый… Или пусть лучше знакомый? В смысле, кого бы Кейт предпочла?

– Лоренс, если ты будешь продолжать тереть глаза, они вылезут у тебя на затылке, – заметила я.

Он обратил на меня мутный взгляд и нехотя опустил руки.

– Саднят, не переставая.

– Ничего странного. Видел бы ты, какие они воспаленные. Ты похож на немецкую овчарку, страдающую похмельем.

Лоренс скривился и надел очки.

– Без них я слеп как крот. Хотя знаешь, сейчас даже хорошо ничего не видеть. Все превратилось в большое пушистое облако.

– Это все твои антидепрессанты. Загоняют тебя в это самое облако.

– Нет, я бы тогда работать не смог. На самом деле, таблетки делают мир отчетливее, но при этом он тебя уже не волнует.

– Очень мило.

– Да, удобно, – согласился Лоренс, пропуская мимо ушей мой сарказм. – Давай не будем сейчас говорить о галерее, хорошо? – неожиданно предложил он. – Я бы хотел немного отвлечься.

– Только обойдемся без «расскажи мне о себе», – попросила я. – Боюсь этой фразы, как чумы.

Лоренс улыбнулся. Улыбка вышла у него так себе, но мы двигались в правильном направлении.

– Знаю! – воскликнула я. – Ты хотел объяснить мне разницу между «видеться с кем-то» и «встречаться с кем-то».

– Да?

– Так есть разница или нет?

– Есть, конечно, – с готовностью ответил Лоренс. – «Видеться с кем-то» вовсе не означает эксклюзивную любовь до гроба. А вот «встречаться» – это гораздо серьезнее.

От изумления я приоткрыла рот.

– Можно еще раз и помедленнее?

– Ну вы, британцы, даете! – поразился Лоренс. – Совсем ни в чем не разбираетесь?

– Похоже, ни в чем.

Костлявым пальцем Лоренс надвинул очки на переносицу.

Вокруг нас толкались и голосили жители Сохо, над моей головой жужжали обрывки разговоров на таком родном и одновременно чужом языке. Меня охватил один из тех приступов отчужденности, когда люди вокруг говорят на знакомом языке, но мыслят и чувствуют, как пришельцы из параллельной вселенной.

– Видеться с кем-то – это не очень серьезно, понятно? – сказал Лоренс таким тоном, будто читал лекцию о скрытой критике общественных нравов в произведениях Джейн Остин. – Скажем, если я знакомлюсь с девушкой, а она с кем-то уже видится, то я все равно могу пригласить ее на свидание. Иными словами, считается, что она свободна.