Ловкость рук - Филипп Марголин

— Черт, черт, черт, — бормотал Кристофер Раух, расхаживая по своему кабинету.

— Понимаю, что вы хотите этим сказать, — заметил Рик Хамада. — Но для большого жюри присяжных этого вполне достаточно. Особенно теперь, когда у нас имеются результаты баллистической экспертизы по пуле, обнаруженной при вскрытии Кэрри Блэр.

У Робб и Санторо хватило ума промолчать. Они уже написали отчет по делу, теперь начальству решать, что с ним делать.

— Стоит только арестовать Блэра за убийство, такого дерьма наглотаемся… Поднимется настоящая буря, — сказал Раух.

— Раз уж речь зашла о прогнозе погоды, то крайним буду я, — напомнил ему Хамада. — Потому как именно я буду представлять сторону обвинения, и все радиоактивные осадки посыплются на мою голову, если Блэра привлекут.

— Так ты не против предъявления обвинения в убийстве? — спросил Раух.

— У нас есть тело, мотив, вполне добротные улики и оружие преступления. Да, я готов предъявить ему обвинение, — ответил Хамада.

Раух опустил глаза. Потом поднял голову и взглянул на Санторо и Робб.

— Вы проделали отличную работу. Я вами горжусь. Вы не позволили мне остановить вас, продолжили преследовать Блэра.

— Спасибо, — сказал Санторо. Робб промолчала. Она все еще злилась на Рауха.

— Ну, ладно. Теперь вы двое будете работать с Риком, чтобы как следует все оформить и подготовить дело к суду. И если разрешение на арест по обвинению в убийстве будет получено, вы его и произведете.

Совещание закончилось. Хамада вышел в коридор вместе с детективами.

— Я поддерживаю решение Криса, — сказал Хамада. — Давайте встретимся завтра с утра, и оформим этого сукиного сына по-полной.

Робб улыбнулась, Санторо был задумчив. Именно Стефани настояла на том, чтобы идти к Рауху сразу после того, как они получили результаты баллистической экспертизы. На бумаге дело выглядело убедительно. Но, на взгляд Санторо, даже как-то слишком убедительно. Он не стал озвучивать свои сомнения на совещании, поскольку доводы Робб в пользу виновности Хораса Блэра были основаны на твердых уликах, а его сомнения — лишь на неосязаемых предчувствиях.

У Стефани была назначена встреча с помощником окружного прокурора, а потому она вместе с Хамадой прошла к нему в офис. Санторо отправился в тюрьму и спросил офицера, который дежурил в приемной и вел журнал посещений, кто навещал Барри Лестера во время заключения. Артур Джеферсон побывал у него несколько раз. Большинство этих визитов, что неудивительно, приходились на последние несколько дней. Единственным другим посетителем Лестера была женщина по имени Тиффани Стар. Само имя звучало как-то ненатурально, так могла назваться стиптизерша или мошенница. А это, в свою очередь, означало, что у мисс Стар могли быть приводы в полицию и даже судимость.

Вернувшись в офис, Санторо набрал на компьютере «Тиффани Стар» и обнаружил, что эта дамочка сидела по обвинению в распространении наркотиков и вышла по УДО. Комиссия по условно-досрочному освобождению располагалась этажом ниже. Полчаса спустя Санторо вернулся к себе в кабинет с распечаткой материалов по Тиффани Стар. Читать историю еще одной никчемной жизни было тяжело и противно.

Настоящее имя Тиффани было Шарон, дочь Девона и Миранды Росс. Семья вполне обеспеченная, Миранда посещала частную школу, где училась довольно посредственно. Первый раз она угодила в полицию еще подростком, когда сбежала из дома. Затем последовали мелкие магазинные кражи. Автор служебной записки подозревал, что Шарон начала баловаться кокаином еще в восьмом классе и воровала, чтобы купить наркотик.

Учась на втором курсе высшей школы, Росс провела два месяца в наркологической клинике, но от пагубной привычки не избавилась, и ее оставили на второй год. Тогда она бросила школу и выскочила замуж за Фредерика Кранца, автомеханика, который в свободное время играл на ударных в рок-группе, выступавшей в одном из клубов. Шарон зачастила туда. Затем молодые сбежали в Орегон, где их брак распался. Шарон вернулась в Вирджинию, подделала аттестат и получила работу бухгалтера. Вскоре ее уволили за кражу денег.