Нефритовый Глаз - Дайан Вэйлян

На окружной автодороге произошла авария — так, чепуховая, две машины отделались царапинами, однако пробка выстроилась на несколько километров. Минуя место происшествия, Мэй увидела, как трое мужчин и две женщины, ехавшие в злополучных машинах, стоят у разделительного ограждения и ругаются, тыча друг в друга пальцами. Некоторые из проезжавших мимо автомобилей останавливались, и водители, опуская стекла, включались в перебранку.

Добравшись наконец до госпиталя номер триста один, Мэй разыскала Лу и Сестричку у входа в отделение интенсивной терапии.

Сестричка выглядела изможденной до крайности. Ее лицо осунулось, глаза запали. Она явно недоедала и недосыпала последние двое суток. Очевидно, зрелище умирающей старшей сестры причиняло ей нестерпимую душевную боль.

— Нам здесь делать нечего. Мама в изоляторе, посещения запрещены, — сообщила Лу. — Ты уже завтракала? Я умираю с голоду.

Мэй вспомнила две чашки кофе, выпитые утром.

— Нет, — призналась она.

— Предлагаю перекусить в госпитальной столовой. Потом вернемся, узнаем еще раз, не нужно ли чего, и разъедемся.

— Вы, сестры, идите вдвоем, а я уже позавтракала, — озабоченно произнесла Сестричка. — Я уж лучше здесь подежурю на всякий случай.

— Да, пожалуй, кому-то стоит остаться. — Лу посмотрела сначала на Мэй, потом на Сестричку. — Тетушка, мы вам принесем чего-нибудь из столовой. Хотите пельмени и чай?

— Ничего не надо! — ответила Сестричка.

Госпитальная столовая находилась на первом этаже главного здания. Под ее окнами был разбит большой палисадник. По дорожкам между кустиками, греясь на солнышке, медленно прогуливались пациенты в сопровождении родственников.

Столовая только что открылась на обед. На раздачу принесли большие кастрюли с мясом, поджаренным на свином жире, и сложенные горкой горячие пельмени, сваренные на пару. Пока работники кухни расставляли кастрюли, пароварки и металлические коробки для денег, у раздачи выстроилась очередь. В столовую впорхнула стайка медсестер в белых шапочках; каждая принесла с собой алюминиевую миску и палочки для еды. Стоя в очереди, они оживленно щебетали.

Лу заняла два места за длинным столом, а Мэй встала в очередь на раздачу. Рядом сидели несколько врачей и посетителей, то ли заканчивая поздний завтрак, то ли просто перекусывая. Некоторые бросали на Лу любопытные взгляды, видимо, признав ее в лицо и гадая, где могли с ней повстречаться.

Если не считать губной помады, Лу была без косметики. Ее кожа светилась естественным сиянием, будто нежные лепестки розового бутона ясным утром. Позади нее прочертил воздух солнечный луч с пляшущими в нем пылинками.

Мэй купила два комплексных обеда и две банки кокосового молока. Еду положили в ту же посуду из белой пластмассы, в какой ее развозили пациентам госпиталя.

— Ты что хочешь: жареную свинину с паровым рисом или ломтики говядины с лапшой?

— Все равно. Я так проголодалась, что готова съесть слона! Ладно, давай лапшу!

Лу порылась среди многочисленных палочек для еды разной длины и оттенков, стоявших на столе в жестяной кружке.

— Вот эти вроде одинаковые, — подала она Мэй пару палочек.

Сестры с аппетитом поели и принялись не спеша потягивать кокосовое молоко.

— Что тебе сказал лечащий врач? — спросила Мэй.

— Практически ничего нового. Сказал, что должен провести дополнительные анализы. Что настроен пессимистически, но сделает все возможное. А в отделении интенсивной терапии маме окажут самую лучшую помощь. За ней будут ухаживать квалифицированные медсестры, во внерабочее время есть дежурный врач, в их распоряжении имеется современное оборудование. Даже если вдруг состояние мамы резко ухудшится, ее не понадобится куда-то перемещать, поскольку все процедуры по реанимации могут провести на месте. И еще врач сказал, что по выходным дням в отделении интенсивной терапии персонал работает в полном составе в отличие от остальных подразделений госпиталя.