Мутабор - Ильдар Абузяров

– Я так не считаю, – продолжал по инерции спорить я, вцепившись в чашку двумя руками. – Есть космические законы гармонии между мужчиной и женщиной. И они вечны. И любовь тоже вечна, хотя и антисоциальна. В ауле, откуда родом мои предки, любовь вообще запрещена. Мои родители даже не виделись до свадьбы, их защищали от всякой любви, чтобы они не перешли границы дозволенного.

Я изъяснялся путано, потому что занимался сразу тремя черными космическими дырами. Две – ироничные глаза Кати, а одна – черная дыра внутри моего сердца.

Не знаю, что со мной случилось, но ее уверенность и ее суждения будто образовали пробоину в моем нутре. У меня было такое чувство, что они сразу надломили наши отношения. Оставалось с этим ощущением неминуемого краха ждать отпущенных нам три года. А нет ничего хуже ожидания смерти.

– Надо быть взрослым и ответственным, – продолжала Катя, – надо полагаться только на разум и постоянно расти над собой.

После очередного глотка горечи стало как-то совсем не по себе. Думаю, что этот разговор, а вовсе не кофе с амброй, вызвал у меня неприятный осадок. Хотя вроде бы умные, рассудительные, практичные женщины тоже подходят для продолжения рода.

А еще я вспомнил, что она писала на сайте знакомств: мол, стоит меня погладить по шерстке, и я закатываю глаза и прогибаю спинку. Неужели она из тех современных эмансипированных девушек, что относятся к сексу как к физиологической функции и занимаются им для «здоровья» с такой же легкостью и регулярностью, с какой ходят потанцевать в ночной клуб или сбросить пару килограмм в фитнес-центре?

Любви уж нет, остался фитнес-центр.

– Скажи, – спросил я, – у тебя по всему телу шрамы – откуда они?

– Да так, – отмахнулась она, – это кошка меня поцарапала.

«Что-то непохоже», – подумал я и замкнулся. Мы почти молча допили кофе, оделись и вышли на улицу. Я опять для понта прихватил с собой кожаный портмоне с правами и прикрепленными к нему брелком ключами. Я крутил ключами и насвистывал себе под нос одну мелодию, так как говорить нам больше было не о чем.

Прощаясь, она прижалась ко мне всем телом и стремительно поцеловала в губы. Холодные губы, холодный, как у собаки, нос. Преданный взгляд. О чем я думал в этот момент? Почему сравнил ее с собакой? Может, так на меня повлияли ее суждения о животной подоплеке всех человеческих отношений?

Однажды я вез двух нуворишей и слушал их разговор.

– Ты женат? – спросил один.

– К чему? Один гемор. Если надо бабу – еду в ресторан, они уже там сидят. Покупаю ей бутылку пива и чизбургер. А утром, прощаясь, хлопаю по попке. Поджаристой и круглой, как пицца.

– Да, ты прав, сейчас все поменялось. Не надо долго ухаживать. Сами готовы в постель прыгнуть. Быстроразовая еда и любовь!

«У богатых свои причуды», – подумал я тогда. Сейчас я был с ними солидарен. Я тоже чувствовал себя крутым парнем. Я шел и крутил увесистые стальные ключи. Они были как тот жестяной кубок за победу.