Дело гастронома № 1 - Евгений Латий

Беркутов заметно напрягся, поправил зеркальце так, чтоб получше рассмотреть пассажира на заднем сиденье. Что-то отдаленно знакомое промелькнуло в чертах молодого человека. Но вот кто он, где встречались – вспомнить никак не удавалось.

– Почему же?.. – неуверенно проговорил он. А потом вдруг узнал парня и воскликнул: – Погоди! Ты ведь Костя, верно?

– Да, он самый! Не спорю, Ева во многом виновата, но войдите в ее положение! Вокруг недоброжелатели, шипят, как змеи, пугают всякими ужасами, грозят карами, а она с маленьким ребенком на руках, который и говорить еще не может!

– А что, разве Ева прямо там, в раю, и родила? – нарушил обет молчания Максимыч.

Беркутов усмехнулся, а Костя поспешил ответить:

– Ничего себе рай! В том-то и дело, что это был самый настоящий ад! Нет, для кого-то, может, и рай, но для нее, бедняжки, хуже не придумаешь! Адама рядом нет, одиночество, бедность!

Максимыч окончательно осмелел, ему стало интересно:

– А где же Адам? Их вроде бы вместе изгнали?

– А он это… Пошел на охоту и заблудился. Ева жила в диком племени! Грубые нравы, мужа-защитника нет, ей постоянно твердят: выходи за другого, иначе кормить не будем, выгоним в дикий лес! А она с дитем на руках, что делать?!

Максимыч, заметив, что Беркутов не собирается отвечать, вмешался снова:

– Да, тут уж никуда не денешься! Многого мы еще не знаем! Вроде бы в одной книжонке что-то читал на эту тему! Ну-ну, а что дальше?! – с любопытством спросил он.

– А что дальше? Ева девушка слабая, деваться, как вы сами сказали, ей некуда, вот она и вышла за другого. А тут Адам является!

– Надо же, нашелся! – обрадовался Максимыч.

– Он был сильный, выкарабкался! А у Евы другой муж! Да еще ей пригрозили: выкажешь симпатию к Адаму, ребенка отберем, а тебя съедим! – продолжал беседу с водителем Костя.

– Да вы что?! Племя каннибалов?! Как же она туда попала?! – искренне изумился Максимыч.

– Так уж случилось! Но и там Ева продолжала любить Адама, а он любил Еву!

– Ты смотри-ка! Вот откуда все злодейства-то и пошли! Недаром в Библии говорится: грехи наши вперед нас родились! – резюмировал Максимыч, и в это же время «Волга» въехала во двор гастронома. Максимыч затормозил. Беркутов хмурился и молчал. – А интересные вещи молодой человек рассказывает! Я не понял только одного: о чем же ваш спор был?

Костя решил объясниться:

– Георгий Константинович считает: Ева предала Адама, и нет ей прощения!

Тут Максимыч бросился на защиту хозяина:

– Георгий Константиныч по-мужски рассуждает, женщина одного мужчину должна любить и слушаться! Но и женскую слабость особо осуждать нельзя, она все ж из ребра Адамова сделана! Тут, думаю… извините, не знаю, как вас величать?

Он взглянул на парня в зеркальце. Тот назвался:

– Костя.

Тогда Максимыч решил взять на себя роль миротворца:

– Сдается мне, Костя тоже по-своему прав!

Беркутов еще некоторое время молчал, глядя прямо перед собой, затем вышел из машины и сказал Косте:

– Пошли со мной!

Когда Беркутов вошел в приемную с Костей, Люся, увидев директора, привстала и заулыбалась, взбивая кудряшки. Костя же, увидев Люсю, не мог оторвать от нее восторженных глаз.

– Здравствуй, Люсенька! – ласково приветствовал секретаршу Беркутов.

– Здравствуйте, Георгий Константиныч!

– Проходи, Костя! – пригласил Беркутов парня и, распахнув дверь в кабинет, пропустил его вперед. – Чайку-кофейку нам организуй, ладно, Люсенька?

Девушка послушно кивнула. Они молча вошли в кабинет, разделись. Заговорил Беркутов лишь после того, как убрал плащ в шкаф.

– А ты тот еще шутник! Занятную историю придумал про Адама и Еву! Сильное впечатление произвела, особенно на водителя моего.

– В эзоповом языке мы поднаторели!

Беркутов, улыбаясь, разглядывал Костю.

– Я-то помню тебя еще таким! – Он развел руками на полметра, показывая размеры новорожденного, потом подошел к Косте. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом вдруг не выдержали и крепко обнялись.

После той жуткой истории с цветами, когда Маша бросила букет в лицо мужу, переживала она не меньше Скачко. Плохо спала, снились ей какие-то кошмары: она убегает, пытается скрыться, спрятаться от кого-то, потом видит, что всякое сопротивление бесполезно, все равно догонят. И вот она сидит, забившись в темный угол, кругом капает вода, под ногами липкая грязь, и к ней грубо пристают мужчины разного возраста, но, стоит присмотреться, видно, что все они почему-то похожи на Антона. Получалось так, что вначале к ней пристает Антон-школьник, затем Антон-студент, следующий воздыхатель Антон-пенсионер, а за ним неизбежно явился во сне еще и Антон – глубокий старик. От последнего видения, когда ее начинают раздевать морщинистые руки дряхлого старика с длинными и желтыми грязными ногтями, она проснулась в страхе и слезах.

Тут зазвонил телефон. Маша смахнула слезинку, шумно выдохнула, сняла трубку, произнесла спокойно:

– Слушаю!

– Здравствуйте, Маша Иванна! Это я, Антон. Я вас не разбудил?

– Нет-нет, Антон! – Она впервые за утро улыбнулась, вспомнив всех Антонов подряд. Вот уж дурацкое наваждение, иначе не скажешь.

– Хочу поблагодарить вас за книгу, прочитал за ночь, не отрываясь, до сих пор не могу успокоиться! Я потрясен…

– Я тоже… – быстро ответила Маша, продолжая находиться под впечатлением сна, но тут же опомнилась и заметила осторожно: – Я и не сомневалась, что роман тебе понравится.

– Так что могу вернуть. Когда пожелаете. Хоть прямо сейчас. Если удобно, конечно.

Маша заколебалась, посмотрела в сторону спальни, убедилась, что муж еще спит, сказала тихо:

– Я собираюсь на дачу к родителям. Давай в понедельник…

– А где у вас дача? – спросил Антон.

– В Подушкине…

– Знаю, просто замечательное место! Я бы мог и…

– Нет-нет, лучше в понедельник! – поспешно сказала она. – И еще раз спасибо тебе за подарок. – Она положила трубку, постояла несколько минут, затем направилась на кухню.

Маша в легком полосатом халатике колдовала у плиты, когда в кухню, уже одетый и готовый ехать на работу, вошел Павел Сергеевич, сел за стол. Маша успела пожарить яичницу с колбасой, поставила сковородку на стол, посыпала сверху мелко нарезанным зеленым луком, придвинула тарелку с хлебом. Засвистел чайник, она стала заваривать чай. Скачко накинулся на еду.

– А где у нас соль? Ты посолить забыла!

– Извини! Вот, возьми, посоли сам! – Она передала ему солонку. Потом смешала в миске творог со сметаной, тоже поставила на стол. Нашла пачку печенья, выложила в вазочку. Когда присела, муж уже доедал творог. Маша положила себе на тарелку оставшийся кусок яичницы.