Напиши мне про любовь - Элизабет Питерс

Объяснение было столь жалким, что даже Сьюзен не поверила. Склонив голову набок, она насмешливо посмотрела на Жаклин. Та мрачно зыркнула на нее и проговорила:

— Сегодня же отнесу его в полицию. Как только ты выйдешь из ванной и позволишь мне наконец принять душ.

— Я забыла зубную пасту. — Сьюзен достала из тумбочки тюбик и скрылась.

Жаклин вернулась к своим изысканиям, но путеводная ниточка исчезла. Проклятье! Мало того что Сьюзен сбила ее с мысли, так еще выудила обещание передать блокнот полиции. Разумеется, она и так собиралась это сделать, но теперь придется поспешить. Сью запросто может разболтать про блокнот своему ненаглядному Джо — девица пребывает в той дебильной стадии влюбленности, когда не терпится рассказать единственному и неповторимому обо всем на свете, А уж на сдержанность Джо и вовсе надежды мало, так что вскоре всемогущий лейтенант О'Брайен будет знать наверняка то, что уже подозревает.

Жаклин рассмотрела несколько способов доставки собственности Дюбретты по назначению. Проще всего положить блокнот в конверт и опустить в почтовый ящик. Однако она не слишком доверяла почтовой службе Соединенных Штатов — блокнот может идти до адресата две-три недели, а то и вообще затеряется. Кроме того, это был вариант для труса. А она, Жаклин Кирби, не боится какого-то там полицейского!

Надежнее всего доставить бандероль самолично. Жаклин взялась за телефон. Телефонистка снабдила ее номером местного полицейского участка, где и обнаружился О'Брайен.

— Хотите поговорить с ним, мэм? — справился дежурный сержант.

— Нет-нет, — поспешно ответила Жаклин.

Признаться, не предполагала застать О'Брайена на работе спозаранку. Он вроде бы намекал на ночное дежурство. Что ж, значит, навещал Пруденс Дюберстайн в свободное время.

Сью все еще плескалась в ванной, и Жаклин вернулась к газете. Колонка Дюбретты была на своем обычном месте и никаких разоблачений не содержала. Жаклин на это и не рассчитывала: у Дюбретты не было времени облечь в статью раздобытые сведения. Вместо этого колонка предлагала вниманию публики саркастический обзор событий предшествующего дня, в том числе описание марша протеста и интервью с Бетси, главной фигурой движения «Женщины Объединяются Против Сексизма».

Жаклин, питавшая слабость к акронимам, мысленно сложила начальные буквы упомянутой организации и решила посоветовать Бетси сменить название.

По мере чтения брови Жаклин поднимались все выше. Должно быть, вчера, после ее ухода, Бетси с Дюбреттой неплохо приняли на грудь. Впрочем, пьяная или трезвая, Бетси всегда отличалась невоздержанностью на язык. Заявления типа «Ядовитые пиявки, которых надо истребить» и «Безмозглые подонки, по которым никто плакать не будет» и вправду можно истолковать превратно.

Она уже собралась постучать в дверь ванной, когда Сью наконец выплыла оттуда в кружевной ночнушке.

— Извини, пожалуйста, — робко пробормотала она, глядя на Жаклин большими голубыми близорукими глазами.

— Прекрати ты за все на свете извиняться! — проворчала Жаклин. — Ляжешь спать?

— Только на пару часов. А потом встречаюсь с Джо. Ты не знаешь, Хэтти случайно не отменила сегодняшние семинары?

— Вряд ли. Да и зачем?

— Пойдешь на утреннюю конференцию?

Красный блокнот лежал на виду на кровати. Сьюзен старательно избегала на него смотреть. Жаклин взяла блокнот и картинно потрясла им.

— Я иду возвращать вот это в полицию. Потом обедаю с другом в «Алгонкине», если кому-то интересно. Но прежде намерена выпить две, а то и три чашки кофе. Позднее позвоню и сообщу тебе свои дальнейшие планы.

— Да я же не шпионю... Просто спросила.

— О'кей, о'кей.

Едва Жаклин скрылась в ванной, как услышала телефонный звонок. Нимало не смущаясь, она приоткрыла дверь и прислушалась. Слов разобрать не сумела — видимо, Сью забралась под одеяло вместе с телефоном, — но нежное, интимное воркование невольно вызвало у Жаклин улыбку. Сама она так давно не испытывала ничего подобного, что воспоминания казались столь же далекими, как история Древнего мира, но до чего же это было чудесно! Хотелось надеяться, что у Сьюзен это продлится подольше. Может, Джо серьезно к ней относится, а может, и нет. Видимо, он сыт по горло писателями-романтиками и возрадуется любому, кто не из этой «отрасли», а Сью настолько доверчива, что поверит всем его словам. Но ведь Джо не был с ней честен, Хэтти, несомненно, его шантажирует, так же как и Джин, но если у нее нет ничего серьезнее маскарада с фон Даммом, что мешает Джо показать ей нос и идти своей дорогой? Он не такой трусливый заяц, как Джин, да и не сделал ничего противозаконного. Если только...

Закрыв дверь, Жаклин принялась чистить зубы. Она не сомневалась, что сумеет выбить правду из Джо, и не таких в бараний рог могла скрутить. Если бы только было больше времени! Все происходило так стремительно, что она не успевала уследить, а между тем страдала и ее собственная книга.

Дел выше крыши — и все такие захватывающие! Лицо, смотревшее на нее из зеркала, светилось от предвкушения. «Неплохо, — с удовлетворением подумала Жаклин, — учитывая, что спала я всего пять часов. Пожалуй, сделаю мою героиню чуть постарше — лет сорока пяти. Ведь читатели — а судя по конференции, многие из них средних лет — охотнее отождествят себя с героиней, которая ближе им по возрасту, чем с двадцатилетней свистушкой. Мудрейшая женщина племени, жрица богини... (Вот только какой богини? А, ладно, потом придумаю.) Желанная для всех мужчин, но священная».

"Ее быстрая и легкая фигурка, облаченная в оленью шкуру, едва прикрывавшую наготу, грациозно двигалась по тропинке к храму. Наблюдая из-за кустов, Лурх Охотник облизнул губы. Ради того чтобы обладать этой женщиной, он готов был навлечь на себя гнев Великой Богини..."