Няня для принцессы - Ольга Хмельницкая

Медуза захохотал, откинув голову.

– Ну да, – продолжила Катя, – народ пигмеи древний, лететь им надо было долго, размножаться в космосе под радиацией было опасно, вот они и загрузили в грузовые отсеки семена. А теперь пигмеи будущими соотечественниками приторговывают. Продают такое семечко, потенциальный рабовладелец в горшочек посадит его, водой польет, вот и работник появился. Веселый и трудолюбивый, который ест только гидропонную вату.

Медуза продолжал хохотать.

– Такой оригинальной идеи я еще не слышал, – сказал он.

– Это ежики придумали, – пояснила Катя. – А какие есть еще версии?

Медуза открыл шкафчик и достал вазу с печеньем.

– Я еще слышал, что у пигмеев в качестве груза уплотнители памяти и увеличители мозга, якобы они должны были долететь до места назначения в глупом состоянии, чтобы не мучиться от бездействия и ожидания, а потом на месте прибытия съесть эти увеличители и уплотнители. Но они почему-то есть не стали. Не хотят они быть умными, тупое безделие приносит им больше счастья. Вместо того чтобы быть умными и трудолюбивыми, они едят костный порошок и продают уплотнители памяти и увеличители мозга налево.

– Мне бы не помешало такое выпить, – вздохнула Катя.

– Всем бы не помешало, – сказал Медуза.

– Мне еще совсем дурацкую версию рассказывали, – вздохнул Миша, – что там полно российских рублей, прямо-таки все забито. Эти пигмеи – из нашего, русского, будущего, когда Россия обзавелась колониями в космосе. Вот корабль и прилетел вернуть кредит МВФ.

– Одна пожилая королева рассказывала мне, что там в грузовом отсеке – эликсир молодости, – произнесла Катя. – Это был бы ходовой товар, я бы тоже чуток купила на пробу. А еще я слышала версию, что внутри у Япета что-то нематериальное, например, счастье. Просто счастье в трюме. Они его потихоньку распродают, и счастье у них уходит сквозь пальцы.

Медуза потянулся.

– Давайте ложитесь спать, – предложил он. – Договорим завтра.

– Нам спать нельзя, – сказала Катя. – У нас Кроки в стальной камере. Внутри горы.

– Ну, елки! – расстроился Медуза. – А я вам ничем помочь не могу, мы на космодроме готовимся взлететь. Вернее я. Бабушка спит. Она ко мне утром присоединится.

Катя и Миша молчали.

– Его убьют, как только зомби доберутся до компьютеров, – произнесла Катя, кивнув в сторону Миши.

– Ну идите в Интернет-кафе, – пожал плечами Медуза, – тут есть на соседней улице одно. Денег там за ночь берут совсем немного, я дам, также по куртке выдам. Только вы осторожно.

Ася спала и спала, спала и спала, и никак не могла выспаться. Артем то уходил, то приходил, и, увидев, что она все еще спит, опять уходил. Асю переполняло счастье, она чувствовала, что отдыхает каждая клеточка ее тела.

– Нет, пока я не пойду в школу, завтра, – говорила она. – Мне надо выспаться.

И снова засыпала.

Ее самочувствие приходило в норму, спокойствие и нирвана вливались в сосуды, а сердце билось медленно и умиротворенно. Родители наконец всполошились и вызвали врача, но врач сказала, что дети в современном мире часто переутомляются и что пусть девочка выспится.

– Школа подождет, пусть отдыхает, – велела врач. – Это просто хроническое недосыпание и переутомление.

Однажды, проснувшись, Ася вынесла на мусорку всю свои коллекцию DVD, и ей не было их жаль.

– Они не давали мне спать, – подумала Ася, – а ведь спать это так приятно.

Долгое время лишая себя ночного отдыха, считая его помехой и досадной необходимостью, она наконец поняла его ценность и роскошь.

Катя надела наушники и очки. Клавиатура была не ахти, раздолбанная тысячами рук, но девушке было все равно. Картинка прояснялась, она входила в игру. Через пару минут принцесса вскинула на плечо огнемет и побежала к горе.

– Никто не поможет, – думала она. – Никто. Кроки могу спасти только я.

Она уловила незнакомый запах и остановилась. Пахло озоном.

– BFG, – поняла принцесса. – Неужели!

Она принялась копать землю, не задумываясь о том, как понесет тяжелое оружие. Тонкие пальчики разбрасывали комья, она нашла пустую раковину на берегу ручья и принялась копать с большим комфортом. Наконец показался BFG, настолько огромный и тяжелый, что принцесса с трудом смогла его поднять. Увешанная оружием, шатаясь, она побрела к горе, время от времени останавливаясь и переводя дух. Гора приближалась, но очень медленно.

– Если не я, то кто же? – подбадривала себя принцесса.

Она закашлялась.

– Зомби должны быть стерты с лица Земли, это принципиальный вопрос, – добавила она. – А Кроки должен быть спасен, это тоже вопрос принципиальный.

По лбу у нее градом катился пот, ломило плечи.

«И это я только иду, это я не сражаюсь и не стреляю», – подумала принцесса и постаралась ускориться, скользя ногами по глине.

«Ну хоть погода хорошая, – подумала принцесса. – Только мне сейчас дождя, снега, града и урагана не хватало».

Эта мысль ее приободрила.

Что-то пищало возле уха Кроки. Он открыл глаза и посмотрел влево. По камере летал еж.

– Вставай, амфибия огромная, – сказал он, – я попытаюсь с тебя намордник снять, и строгач.

– Не могу я встать, у меня лапы связаны цепью, – произнес Кроки.

Маленький суетящийся еж не производил впечатления существа, которое могло реально помочь. Впрочем, колючая малявка вела себя уверенно.

– В настоящей жизни я слесарь-сантехник, – пояснил ежик. – Мне сорок пять, и у меня трое детей.

Иглокожее нырнуло под ошейник, нашло собачку замка и попыталось ее открыть.

– Мало я каши ел, видимо, – сказал он минуту спустя.

Еж Сантехник сделал вираж и попытался развязать цепи, которыми были связаны лапы Кроки.

– Что-то никак, – вздохнул он. – У меня опытные и чувствительные лапки, но тут нужно большое усилие и значительная масса. А я всего сто тридцать граммов вешу.

– Попытайся еще раз, – попросил крокодил, – они скоро придут сюда. Зомби.

Ежик вцепился в собачку замка и принялся толкать и пихать, упираясь лапками. Он пукнул, смутился, но быстро восстановил привычную самоуверенность.

– Кстати, – сказал Кроки, краем глаза наблюдая за ежом, который ковырялся в цепях, пытаясь освободить крокодила, – тут в соседней камере в кадке стоит самопишущее дерево. Его посадили в темницу, потому что оно писало на листьях пасквили на зомби. Его, по-моему, давно не поливали, оно скоро может отдать концы… то есть корни.

– Бедняжка, – взвыл ежик. – Как они могли! Несчастное бессловесное травянистое, безобидный графоман!

И ежик, тоненько рыча от возмущения, удвоил усилия.