Белая кошка в светлой комнате - Лариса Соболева

– Слушай, Валентин! – внезапно осенило Вадика. – У тебя за бугром богатых родственников нет? Вдруг твой родственник скончался и оставил тебе огромное наследство. Ты об этом не догадываешься, а второй прямой наследник – Шляпа. В этом случае все становится на места.

– В этом случае Шляпа убил бы Валентина, – не согласился Гена.

– У меня нет родственников за бугром, тем более богатых, – ответил Валентин.

– Версии исчерпаны, – вздохнул Вадик.

– Ладно, не будем гадать, а продолжим поиск вашего недруга, Валентин, – закончил бестолковый спор Щукин. – Поезжайте на работу.

– У меня просьба, – задержал его рукой Валентин. – Не говорите жене, что на меня вчера опять напали. Я уехал, когда она спала, чтоб не расстраивать ее. С машиной что-нибудь придумаю, ну, объясню, почему помята.

– Она ничего не узнает, – пообещал Щукин. – Пока не сдавайте машину в ремонт, нам она может понадобиться для экспертизы. И постарайтесь возвращаться домой засветло, чтоб исключить повторное нападение.

Помятую «шестерку» Валентина они проводили сочувствующими взглядами, после чего Архип Лукич дал задание ребятам:

– Вадик, ты едешь к Стасу за алиби. Интересно, где он вчера был. Гена звонит в авторемонтные мастерские и предупреждает, чтоб сообщили нам о машинах с покореженным носом, если таковые поступят в ремонт. Я пообщаюсь с родителями Музы.

– Архип Лукич, я уверен, у Стаса есть алиби на вчерашний вечер, – недовольно протянул Вадик. – Мне он тоже не показался, но против алиби не попрешь.

– Вадим, делай, что тебе говорят, – бросил Гена.

– А я сомневаюсь в том, что Стас непричастен ко всей этой истории, – сказал Щукин, направляясь к машине. Открыв дверцу, он подбодрил молодого оперативника: – Поезжай, Вадик, к Стасу, поезжай. Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Трофим Карпович Тригуб и его жена встретили Щукина напряженно, но некоторое время спустя, когда немного освоились с новым лицом, уже довольно легко общались с ним. Главные правила Щукина – ненавязчивость, коммуникабельность и заинтересованность в собеседнике, которую он не выпячивал. Архип Лукич пришел в восторг от небольшой загородной усадьбы (которая, в сущности, была ему, как говорится, до фонаря), где царил идеальнейший порядок, было посажено много деревьев и кустарников, а между ними проложены аккуратные дорожки, небольшие грядки строго разделены, все цветет и растет пышно. Обсудив погоду и перспективы будущего урожая, хозяева и гость прошли на застекленную веранду, где в углу возилась с куклами маленькая девочка.

– Это наша внучка Ирочка, дочь Музы и Валентина, – кивнула на малышку Евгения Васильевна. – Проходите в дом, гостей мы там принимаем, а здесь в основном завтракаем и пьем чай в течение дня. Что предпочитаете, чай или кофе?

– Кофе, – ответил Щукин.

Он устроился на одном из двух диванов в просторной комнате, огляделся. Сбоку на второй этаж вела деревянная лестница, под лестницей дверь, в эту дверь и ушла Евгения Васильевна. Кругом много старых, но добротных вещей, комната обжита – видно, что хозяева живут здесь постоянно в теплое время года. Особенно поразила его коллекция часов. Их было не так уж много, но занимали они почти всю стену, напольные и настенные.

– Великолепный дом, – произнес Архип Лукич. – И замечательная коллекция часов. Вы коллекционируете время?

– Да, – не без гордости сказал Трофим Карпович.

Этот пожилой мужчина внушал уважение. Особенно Щукину бросилась в глаза стать Тригуба-старшего – держался он прямо, голова у него посажена, можно сказать, величественно, короны только и не хватало. Очевидно, сын Станислав взял у отца внешнюю манеру держаться, не наполнив ее содержанием, отчего Тригуб-младший и производил впечатление обыкновенного сноба.

– Как точно вы подметили: коллекция времени, – задумчиво проговорил Трофим Карпович. – Вообще-то я не коллекционер, просто люблю часы с боем, приобретал их по случаю в разные годы. Когда они начинают хором отбивать время, раздается настоящая музыка. Одновременно они напоминают, что прожит еще один час. И невольно задумываешься, без толку потратил его или он был насыщенным.

– Занятно смотреть на такое количество часов, стрелки которых показывают одно время… А одни спешат, – заметил Щукин.

– Не может быть, – уставился на часы Трофим Карпович. – Где?

– В правом углу, верхние. Спешат на целый час.

Трофим Карпович легко поднялся, открыл дверцу корпуса и перевел стрелки, бормоча под нос:

– Непорядок. Надо бы мастеру отвезти.

Евгения Васильевна принесла поднос с чайником, чашками и конфетами:

– Прошу к столу.

Она налила себе и мужу чай, а Щукину кофе. Архип Лукич внимательно разглядывал ее, но так, чтоб не смутить. Муза похожа на мать, а Стас на отца. Старшей дочери Тригубов сорок, а это значит, что Евгении Васильевне сейчас лет шестьдесят, но по виду не скажешь, выглядит она моложе. Видимо, жизнь у нее была размеренная и счастливая. Тем не менее в женщине прослеживались волевые черты, свойственные современным и молодым женщинам, работающим в деловой сфере.

– Что привело вас к нам? – полюбопытствовала хозяйка дома, обращаясь к Щукину.

Не любит Архип Лукич вопросов в лоб, редко и сам использует лобовую тактику, да делать нечего, ответил так же прямо:

– На вашего зятя было нападение, меня интересует все, что с ним связано.

– А что именно? – последовал вопрос от хозяина.

– Как вы его находите, что он за человек?

– Да нормальный парень, – сказал Трофим Карпович. – Музе с ним хорошо, а для нас это главное.

– Я не совсем согласна с мужем, – робко обронила Евгения Васильевна, покосившись на Трофима Карповича, которому явно не понравилось ее высказывание, поэтому она тут же прикусила язык.

– Ваш зять недостойно себя ведет? – обтекаемо спросил Щукин, хотя подтекстом прозвучало: отвечайте прямо, что вам не нравится в нем?

Евгения Васильевна сидела с таким видом, словно не услышала вопроса, хотя было видно, что поняла его. Да, хорошее у них с мужем взаимопонимание, позавидуешь, подумал Щукин. Но ответ на вопрос получить надо. Придется давить на совесть.

– В Валентина стреляли семь раз, а по-моему, даже не очень хороший человек имеет право жить без выстрелов. Думаю, и вы хотите, чтоб мы нашли стрелка, неудачно пошутившего в гараже, поэтому мне бы хотелось откровенности.

– Видите ли, Архип Лукич… – замялась Евгения Васильевна, искоса поглядывая на мужа. Тот чуть заметно кивнул, мол, говори уж, но был полон недовольства.

Их молчаливые переговоры Щукин заметил и едва не выпалил: граждане, завтра вашего зятя убьют, а вы мямлите, неужели не жаль отца внучки? Евгения Васильевна прервала мысленное негодование Щукина:

– Валентин, в общем-то, человек неплохой, но… как бы это сказать… не всегда считается с традициями нашей семьи.