Пепел и страховой бес - Игорь Чубаха

– Но нам-то с тобой, милый, какое дело? Ничего противозаконного… – проворковала Настя далеко отсюда, верняк, по-кошачьи прижимаясь щекой к Серегиному плечу.

К сожалению, майор мог только подслушивать, будто частный следопыт-любитель. Видеозапись оставалась мечтой: привлекать к сбору компромата на непокорную девку мощь технического отдела время еще не пришло, это получалось бы уже официальное расследование. Которое, во-первых, майор проводить был не в праве, на то есть специально обученные люди из внутренней безопасности. Во-вторых, результаты расследования не становились бы личной собственностью Горячева, и фиг с маслом майор смог бы превратить такой компромат в обеспеченную старость. Кроме того – просто компромат – это семечки, майор получил бы материальные блага, политические недруги подрезали бы сухожилия партии «Люди России», и все довольны. А официальное расследование – меч обоюдоострый, тут уж у майора высшее руководство спросит, как это он не выявил Иуду в сплоченных рядах?

В итоге он здесь должен чуть ли не подпольно карячиться, а она там всмак в постели кувыркается. Горячев сплюнул: рыжую выдру на мякине не проведешь, чуть что, отбрешется: вербую – и все дела. Мол, метод вербовки у меня самый надежный, древнейший. Разозлить бы ее для верности. Майор забарабанил пальцами по коленке, производя в уме прикидки. Вообще, он был склонен действовать по-простому, особо не заморачиваясь, и поэтому, когда пред его ясны очи с пустячным протоколом предстал лейтенант Игнатик, майор бросился с места в карьер.

– Здравия желаю, товарищ майор, доброе утро. Ой, а что это у вас? – летеха приценил доморощенную подслушивающую аппаратуру.

– Миша, я тебе так скажу, как мужчина мужчине…

Игнатик насторожился, начало разговора ничего хорошего не предвещало.

– Ты выбрал неправильный путь и рискуешь погореть…

Михаил сглотнул, инстинктивно держа дистанцию – от непосредственного начальника разило дешевым табаком и едким потом:

– Простите, товарищ майор, я не…

– Я говорю об Анастасии. То бишь о капитане Павловой.

Лейтенант смутился. Он был чистосердечен и несколько наивен, и даже мысли не допускал, что о его связи с Анастасией известно кому-то, кроме них двоих. По реакции майор понял, что, играя ва-банк, попал в тютельку: поскольку изначально не ведал об этой связи, и только, прослушав постельный разговор Павловой с Пеплом, произвел некие выкладки и рискнул проверить их на прочность.

– А, простите… – От волнения у Михаила заплетался язык. Миша понурил голову, изучать золотящуюся щетину и алые прожилки в белках майора удовольствия не доставляло. Зато на глаза попалась заваленная экономными окурками «Примы» пепельница. «Ого!», – отметил младший лейтенант.

Мятый, но добрый майор Горячев готов был помочь и все сказать сам:

– Я в курсе, – победно объявил командир, – и сочувствую тебе, Миша. Видишь ли, Анастасия – любовница Сергея-Пепла!

Лейтенант открыл и округлил рот:

– Что-о-о?!

– Да, да… По последним оперативным данным…

Михаил с усилием собрал волю в кулак:

– И что?

– Что, что… Не знаем пока. Возможно, она работает на него. Кстати, у тебя в столе лишней магнитофонной кассеты не завалялось?

– Нет, этого быть не может!

– Вот, например, когда женщина старше любовника на тринадцать лет – тоже не каждый день встречается, – поддел провокатор Горячев, красноглазый, словно кролик.

Михаил проявил спортивную выдержку и промолчал. Но майора ни в коем случае не устраивал уход подчиненного в глухую защиту:

– Я чего боюсь, Миша. Она баба сильная, из мужиков способна веревки вить. Я вот думаю – может, она и тебя использовала? И если Пепел несовершеннолетних-то похищал, она могла способствовать… В конце концов, за ним не только это… А ты у нее на поводу…

Майор Горячев говорил обрывочно, но и этого хватало, чтобы лейтенант Игнатик усек намеки непосредственного начальника. Младший летеха опустил плечи:

– И что делать, товарищ майор?

– Ну, прежде всего, нашел бы ты себе другую. Даже искать не надо, у моего приятеля, полковника Мариновича, есть дочка, хорошая девочка. В школу милиции ее не могут принять потому, что она спортивные нормативы не тянет.

– Бегает медленно? – Грустно улыбнулся Михаил.

– Нет, видит плохо. Понимаешь ли, у нее на глазу отслоение сетчатки, это очень неприятно.

– Знаю… – обреченно протянул Михаил Игнатик.

Ему было не понаслышке известно, что такое отслоение сетчатки, у его одноклассницы, Кати Малышевой, диагностировали. Один глаз остается, каким был изначально – у Кати он был карим – а другой, больной, постепенно меняет свой цвет – например, как у нее, на тускло-зеленый, начинает косить, словом, медленно, но верно, умирает. Такую девушку Игнатику не захотелось.

– Благодарю, товарищ майор…

– У нее хороший отец. И приданое немалое: деньги, хата…

– Кривота, – в том же тоне продолжил Игнатик.

От такой наглости майор замолчал, непонимающе глядя на Игнатика.

– Благодарю, товарищ майор, я не достоин такой девушки.

– Это приказ.

– Я…

Но на самом интересном месте беседу прервал телефонный звонок. Миша понял, что беспокоят с небесных высот – майор снимал трубку по особому ритуалу.

Майор Горячев благоговейно приложил трубку к уху, ощутил себя придурком и засомневался в собственной вменяемости:

– Так ведь, товарищ генерал… Нам его приказали выпустить под подписку, – не смотря на полную растерянность, майор по особому ритуалу изгибал брови и говорил с особым придыханием.

– От кого шел приказ? – рявкнул на другом конце провода генерал Гришечкин.

Горячев уже ни в чем не был уверен:

– Э-э-э… От вас, – скорее не ответил, а спросил он, как отвечает учителю не знающий задания школьник.

– Послушайте, майор, – перешло на интимный монотон большое начальство, – неужели вы еще не усвоили, что не было того разговора? Это раз. Теперь уже можно не скрывать, Эсер вкалывал моим информатором, и вот его, который сделал добро вашему выкормышу, убили. И причем убил именно этот скот, Ожогов. Это два. Содержание третьего пункта вы еще для себя не вывели?

– Найти Ожегова, – наугад брякнул майор Горячев, не поверив про информаторство ни на йоту. Хотя, кому какое дело?

– Пять баллов.

У Горячева отлегло от сердца. Тот, кого следовало взять, аккурат нежился на жилплощади Павловой.

– И учтите, Горячев, если вам надоело нести службу в Питере, могу устроить перевод на какой-нибудь курортник. Скажем, Абакан вас устроит?

Майору стало душно, словно в котле папуасов-каннибалов, Горячев сглотнул и нашел ничего лучше, как ответить: