Козлы и орлы - Наталья Скороденко

Настя тяжело вздохнула:

– Я, как и ваша Милочка, богатая невеста. Папа перед смертью положил на мой счет в банке триста тысяч долларов, весь накопленный за жизнь капитал. Его последней волей было, чтобы я никому никогда не рассказывала об этих деньгах.

– И ты никому никогда? – уточнила Инесска.

– Конечно! Даже маме Ляле… Как я могла нарушить последнюю волю отца?

– М-да, в кустах стоял рояль, – озабоченно заметила я.

– Но это никакого отношения к похищению Олежки не имеет! – заверила Настя. – Чем угодно клянусь, даже мамочкой Лялей, что о деньгах никто, кроме меня, не знает.

– Ладно, Настен, мы продолжаем искать. Да и Петров не дремлет, так что жди известий. Короче, пошли мы.

Отяжелевшая от ватрушек и, надо признать, изумительно приготовленного какао, Чудновская еле поднялась со стула.

– Не вешать нос, гардемарины! – бодро пропела она на прощанье и чмокнула задумчивую Настю в щеку.

Мы вышли на улицу и сели в Инкину машину.

– Ну, гардемарин, какие мысли? – спросила я у нее.

– Давай Аллочку, любовницу отца Милы, поищем, – предложила поумневшая после сытного завтрака подруга. – У нее вроде бы со Звягинцевым романчик был. Чем черт не шутит, вдруг она что о нем знает?

– Толково, – согласилась я и поделилась с Инкой последними выводами о федотовской роли в нашем деле.

– Да-а… Как пить дать, подставляли Васю. Кто-то из похитителей о нехитрой Настюхиной личной жизни подробно осведомлен, – разделила она мои подозрения.

В десятый раз за утро у сердца беззвучно завибрировал «рабочий» сотовый, и я схватила трубку.

– Здравствуйте, Наталья, – строго приветствовала меня Неволькина. – Хочу напомнить, что послезавтра последний срок сдачи материала, а вы мне еще ничего не прислали.

– А я как раз собиралась сейчас половину выслать, и завтра – оставшееся, – бодро соврала я.

– Ну что ж, жду, – как всегда, скептическим тоном ответила проницательная Тамара.

– Вот, Инка, мне стихи срочно сдавать, – пожаловалась я Чудновской. – Подъедем ко мне на минутку, я готовый материал скину. А вечером дописывать надо…

Подруга сочувственно засопела и мигом домчала меня до подъезда.

– Ты поднимайся, а я позвоню Милочке, – предложила она рациональный вариант. – Узнаю, как нам Аллу отыскать. И руки в ноги…

Когда я спустилась и села в машину, вид у Чудновской был озадаченный.

– Ну что, дозвонилась?

– Дозвониться-то дозвонилась, только толку чуть. Прикинь, Мила даже телефона Аллочкиного не знает. Старую симку, еще когда Захар был жив, та поменяла, а новый номер Мила узнать не успела. Ни адреса, ни фамилии, вообще – нуль!

– Ничего удивительного, – возразила я. – Алла же не ее любовницей была, а отцовской. И потом, ты часто в паспорта знакомых заглядываешь? Мол, дайте документик, на всякий пожарный, ознакомиться?

– Нет…

– Ну и она у Аллы прописку не проверяла. Но хоть что-нибудь Мила про нее должна знать… Не бывает так, чтобы люди плотно общались не один месяц и хотя бы о работе не поговорили.

– В точку. Об Аллиной работе Мила как раз кое-что знает. Та говорила, что гинекологом работает в женской консультации. Кстати, соседнего с нами округа.

– И то хлеб, – воспрянула духом я. – Погнали туда, фотку людям покажем, по кабинетам походим… Найдем эту Аллочку в два счета!

На этой радостной волне мы и пустились в путь.

Консультация представляла собой типовой образчик советской поликлинично-больничной архитектуры. Серое безликое трехэтажное здание с негостеприимного вида входом не радовало глаз.

Мы с Инкой вошли и сразу убедились в том, что внешнее впечатление было абсолютно верным. Суровая атмосфера совкового периода ощущалась во всем. Длиннющая очередь из беременных женщин разных возрастов и национальностей тянулась к окошку администратора. Остальные, ожесточенно работая локтями, продирались к тетрадям самозаписи – замызганным амбарным книгам, на которых кое-как были накорябаны имена врачей.

Для меня всегда оставалась загадкой функция этих широко распространенных в наших поликлиниках талмудов. Трудно понять, почему, вместо того чтобы гонять больных, не посадить лишнего администратора на запись по телефону? Да, воистину у нас все делается «ради человека»… Не хочется верить, что разгадка парадокса до неприличного банальна – мудрецы из муниципальных органов здравоохранения просто надеются, что часть ослабленных страдальцев физически не смогут дойти и самозаписаться, чем основательно облегчат работу районных эскулапов и улучшат общие показатели поликлиник.

Над окошком администратора висела огромная табличка с надписью: «ТОВАРИЩИ

ЖЕНЩИНЫ! ЧЕТКО, ГРОМКО И ЯСНО ПРОИЗНОСИТЕ СВОЕ ИМЯ И ФАМИЛИЮ!»

– Шодигуль Айулатовна Абдулаева! – как солдат на присяге отчеканила склонившаяся к окошку темноволосая девушка с огромным животом.

– Да, Инка, здесь нам к администратору на конфиденциальный разговор не прорваться, – трезво оценила я ситуацию. – Давай подумаем, как побыстрее все разузнать.

– Ну, сначала посмотрим, сколько Алл вообще здесь работает, – предложила Инка. – Вот же, на стене расписание всех врачей.

Согласно расписанию, Алл-гинекологов было три, и одна из них сегодня принимала.

– Отлично! – возликовала я. – Три – не тридцать три. Ты, Инка, иди к Алле Михайловне, что принимает, и определи – «наша» она или нет. А я тем временем к медперсоналу подберусь с фото и выведу на чистую воду Аллу Петровну и Аллу Марленовну.

Инесска бодро потрусила на третий этаж, а я, прикидывая, как бы осуществить задуманное, побрела по коридору первого, где было не так многолюдно.

Над процедурным кабинетом грозно горела красная лампочка и светилась табличка «НЕ

ВХОДИТЬ!». Было часа два, время приема анализов уже явно истекло, так что подобные предосторожности показались мне занимательными, и я подошла к двери, которая оказалась неплотно закрытой. В кабинете раздавались голоса, и я приникла к щели.

– Ну что, Митрофановна, еще чайку? – услышала я бодрый старушечий голос.

– Наливай, Петровна. Што еще на старости лет осталось-то, кроме как чайку попить? – вторила такая же, судя по голосу, пожилая собеседница.

– А ты чево такая грустная? Всего пару пряников съела, когда обычно по пять уплетаешь?

– Да переживаю я, Петровна… Гробовые тають… Кризисы всякие, внучки растут, хочется им подарков купить… Вот и влезла в отложенное! Хоронить-то на что будут?

– Ладно тебе! Живи и радуйся. Какая разница, как похоронють? По мне, так хоть кверх ногами без трусов! – заявила бойкая Петровна.

Я же, поняв, что нашла золотых «информаторов», деликатно постучалась и толкнула дверь в кабинет.