Озеро тьмы - Рут Ренделл

Финну и Лене почта приходила крайне редко. Каждый квартал счета за газ и электричество, маленькая пенсия от фирмы отца Финна, а на Рождество — открытка от Бренды. И все. Финн мог месяцами не получать корреспонденции, которая была адресована лично ему, и поэтому был близок — насколько это возможно — к изумлению, подняв с коврика перед дверью длинный белый конверт.

Письмо было адресовано Т. Финну, эсквайру, надпись не от руки, а на пишущей машинке. Финн собирался на Модена-роуд, где клеил обои. Забравшись в фургон, он распечатал письмо и прочел.

Уважаемый мистер Финн!

Не думаю, что мы с вами встречались, но наши матери давние подруги. Возможно, миссис Финн рассказывала вам, что несколько недель назад моя мать приходила к ней на чай. Наверное, вас должно удивить мое письмо, но дело в том, что я хочу сделать вам деловое предложение и предлагаю встретиться, чтобы его обсудить. Не могли бы вы в течение ближайших дней позвонить по указанному номеру телефона? Я буду на месте с 9:30 до 5:30.

С уважением,

Мартин У. Урбан.

Финн завел двигатель и поехал на Парламент-Хилл-филдс. Мартин Урбан ошибался, когда писал, что они не встречались. Финн редко забывал такие вещи. Он довольно хорошо помнил Мартина — тот был прыщавым подростком, а ему самому исполнилось только одиннадцать или двенадцать. Лена взяла его с собой в дом на Копли-авеню, потому что это были школьные каникулы, а Куини заболела гриппом. Финн открыл дверь спальни и увидел Мартина, который сидел за письменным столом с транспортиром и угольником в руках. Мальчик повернулся и пронзил его взглядом, который в тот момент Финн принял за гнев и отвращение, но впоследствии понял его смысл. Этот взгляд всего лишь выражал изумление, что Финн как будто пытается преодолеть разделявшую их пропасть социальных различий.

Интересно, что теперь нужно от него взрослому Мартину? Если миссис Урбан действительно восхитили перегородки в комнате Лены, то она могла рассказать об этом своему сыну, который ищет строителя, чтобы сделать у себя перепланировку. Финн не отказался бы — за соответствующие деньги и если его не будут особенно торопить. Фраза «деловое предложение» истолковывалась им именно так. Он вошел в дом на Модена-роуд и принялся ходить по комнатам, оценивая прогресс. Осталось поклеить обои в гостиной первого этажа и переложить плитку в холле, после чего он будет свободен. Но прежде чем звонить, нужно понять, как обстоят дела здесь.

Вспоминая тот давний взгляд Мартина на Копли-авеню, он слегка удивился, когда прочел, что их матери давние подруги. «Несколько недель назад» — тоже преувеличение. Скорее, несколько месяцев; это было 16 ноября, размышлял Финн, в его день рождения.

И весь этот ужасный месяц, наполненный страданиями Лены, женщина не появлялась. Неудивительно, что он еще не закончил работу для Кайафаса…

Лена говорила, что из стен выползают личинки. Это было в самом начале, когда она еще различала цвета и чувствовала запахи, реальные или воображаемые. Потом она могла видеть только черное, белое и серое, лежала на кровати и плакала дни и ночи напролет. Финн не отходил от матери. Если обратиться в больницу, ее запрут в палате. Он осмеливался спать, только когда Лена отключалась под действием лекарств, — потеряй он бдительность, и она бросилась бы на него. Дважды Лена пыталась устроить пожар, а когда Финн помешал ей, она жгла себя. Шрамы от ожогов были до сих пор видны на ее запястьях и на локтевых сгибах.