Требуются доказательства. Бренна земная плоть - Николас Блейк

На следующее утро, в понедельник, ровно в семь восемнадцать Найджел Стрейнджуэйс проснулся как от удара током, со словом «стог» на языке. Укутанный во множество одеял и пуховиков, он рывком сел на кровати и погрузился в раздумья. Да, чутье не обмануло его: стог – это ядро загадки. Армстронг прав: слишком много совпадений. Либо убийство совершили Майкл и Геро, либо место убийства было выбрано так, чтобы заподозрили в нем именно их; следовательно, методом исключения… Найджел был практически уверен также в мотиве, который должен подтолкнуть следствие к такому выводу, отсюда – все тем же методом психологического исключения приходишь к личности убийцы. Но тут он, похоже, упирается в тупик. Предполагаемый мотив вряд ли убедит суперинтенданта, а уж любой сколь-нибудь сноровистый адвокат просто мокрого места от него не оставит в суде. Тем не менее что-то надо делать, нельзя же допустить, чтобы убийца свободно разгуливал по школе. Можно не испытывать особенной любви к освященным законом формам юридического возмездия – просто нельзя терпеть убийцу рядом с собой, слишком уж много у бедняги соблазнов. Никто не мешает, конечно, удовлетвориться сделанным открытием и дать вулкану, извергнув лаву, потухнуть; но у вулканов, считающихся благополучно потухшими, есть неприятное свойство оживать, причем как раз в тот самый момент, когда местные жители чувствуют себя в полной безопасности. Нет-нет, нужны доказательства – зримые, ощутимые, точные доказательства; именно такие он упорно тщился отыскать. Стог сена. До конца ли он, так сказать, осушил этот сосуд? Если соломинку можно сунуть в стакан и допить его до дна, то кто мешает, при наличии времени, проделать то же самое со стогом сена? Впрочем, это вопрос академический, сейчас его лучше оставить и подумать, все ли свои секреты выдал этот злополучный стог сена? Все указывает на то, что он был выбран, дабы бросить тень подозрения на Майкла и Геро. Но ясно ведь, что преступник, обладающий столь извращенными способностями, мог найти более надежный способ достижения той же цели. Убийство-то предстояло совершить ему. Зачем же выбирать такое открытое место? А помимо того, когда, когда он сделал свое черное дело? Между временем и местом существует какая-то логическая связь. Найджел закурил сигарету и еще раз, шаг за шагом, прошелся по событиям Дня спорта, как их передал ему Майкл. В какой-то момент он вскинул голову, весьма неосторожно швырнул горящую сигарету на пуховик и воскликнул: «О господи, ну конечно же! Да! Именно так. Надо же быть таким слепцом!»

После завтрака Найджел принялся зачищать территорию. Слишком много концов все еще не сходились, и он чувствовал, что, пока их не свяжешь, вперед не продвинешься. Для начала Найджел пошел к миссис Вэйл.

– Кое-какие сдвиги есть, – сказал он, отвечая на незаданный вопрос. – А к вам у меня одна просьба и два вопроса. Просьба такая: если будут спрашивать, говорите, пожалуйста, всем, что полиция самым серьезным образом подозревает Майкла.

– Но на самом-то деле – нет?

– Увы. И вас тоже. Мне очень жаль. Но, думаю, это ненадолго. Теперь вопросы. Первый: кто-нибудь из учителей поддерживал более или менее тесные отношения с Уркартом?

– Знали его все, мне кажется, Тивертон ближе других. У него вошло в привычку приглашать каждого из учителей на ужин по меньшей мере раз в год.

– Рэнча тоже?

– Да, они ужинали вместе не далее как месяц назад. Обычно Джеймс приглашал нового учителя в конце его первого семестра в школе.

– Ясно. Теперь второй вопрос: не могли бы высказать, чем был занят ваш муж, когда, по его словам, переодевался?

Геро настороженно посмотрела на Найджела, сомневаясь, кажется, стоит ли отвечать.

– А что, вам так уж обязательно это знать? Понимаете, если я скажу правду, Перси, наверное, подаст на развод.

– Мне многое надо знать. Но обещаю, что, если он ни с какой стороны не замешан в убийстве, никто ничего не узнает.

– Что ж, в таком случае, он – переодевался.

– Что? Что? – забормотал пораженный Найджел.

– Переодевался. То есть менял одежду. Примерял разные костюмы, рубашки, галстуки и смотрелся в зеркало. К встрече с родителями, видите ли, готовился. Конечно, он не знает, что я это знаю, но… что ж, у каждого, наверное, есть свои пороки, и порок Перси – тщеславие.

Найджел поблагодарил Геро и удалился, размышляя о странностях человеческой природы, особенно на примере достопочтенного Персиваля Вэйла. Он отыскал Стивенса Второго и дал ему кое-какие указания. Затем пошел к Гриффину и попросил его сходить с ним на стадион, где они восстановили действия последнего между часом сорока пятью и двумя тридцатью в день совершения убийства. Процесс реконструкции дошел примерно до середины, когда учитель физкультуры вдруг взревел: «Эй, Стивенс, какого черта ты тут делаешь? Ты что, не знаешь, что в это время выходить из школы не разрешается?» И он уже двинулся навстречу нарушителю дисциплины, как Найджел положил руку ему на плечо.

– Все в порядке. Это я ему велел. Мне надо было понять, мог ли убийца пробраться к стогу сена, не привлекая вашего внимания. Стивенсу не удалось, пари держу, что и у преступника бы тоже ничего не вышло.