Загадка лондонского Мясника - Тони Парсонс

В понедельник утром мы снова встретились со стажером Эди Рен. Она сидела в кабинете одна и читала новое сообщение Боба:

«Если сияние тысячи солнц вспыхнуло бы в небе, это было бы подобно блеску Всемогущего. #убейсвиней»

– Непримечательный тихий парень, – сказала она. – А посмотрите, сколько людей подписалось на его страницу.

Рен подключила свой ноутбук к рабочей станции, и на большом мониторе я увидел, что она вошла в систему ХОЛМС, главный полицейский компьютер.

В нем хранилось все, что имело отношение к операции «Толстяк», как мы окрестили ее после покушения на Гая Филипса: информация об уликах, показания свидетелей и заключения судмедэкспертов, фотографии с места преступления, отчеты о вскрытии. Каждый из этих элементов имел собственный номер, уровень доступа и степень приоритета.

Эди открыла страницу с Планом действий, где содержалось расписание нашей работы на день. Однако смотрела девушка в свой ноутбук.

– Сейчас напишу Бобу, как я его люблю, – сказала она. – Вряд ли он ответит, но если да, то я найду его IP-адрес за минуту.

Она отправила Мяснику признание.

– Вы хорошо разбираетесь во всех этих цифровых штуках, – заметил я.

Она пожала плечами с притворной скромностью:

– Не так чтобы хорошо, но достаточно.

– Как думаете, мы можем еще что-то предпринять, чтобы найти его?

– Боба или убийцу?

– Боба.

– Тут все говорят, что это одно и то же лицо. А вы так не считаете?

Я пожал плечами:

– Если бы Джек Потрошитель жил в наши дни, вел бы он Твиттер? А Бостонский маньяк? Стал бы он обновлять статусы в Фейсбуке? Мне так не кажется.

Эди рассмеялась:

– Ошибаетесь. Именно это они и стали бы делать. Да они просто обожали бы социальные сети! И Джек, и Йоркширский Потрошитель. Вся старая банда. Они бы взорвали цифровое сообщество. Дразнили бы полицию и гордо надували свою хилую грудь, наслаждаясь истерикой и ужасом. Интернет – самое место для социопатов. До тех пор, пока им удается избегать наказания.

– Значит, мы еще не исчерпали возможностей?

Она смахнула с лица прядку рыжих волос.

– Конечно, нет. Потому что мы его пока не поймали. Однако необязательно винить в этом детектива Гейна. И я говорю так не из вежливости. Боб прячется за множеством файерволлов и систем защиты от вторжений, которые в компьютерах работают как сигнализация против грабителей. Он использует луковую маршрутизацию, каждое сообщение шифруется и дешифруется много раз, проходя через бесчисленные серверы. Поэтому, чтобы вывести его на чистую воду, потребуется что-то похитрее любовного письма.

Рен встала и взяла книжку, похожую на толстый сборник упражнений, – журнал наших действий со списком задач и фамилиями тех, кому они поручены. Это была осязаемая версия Плана, который хранился в системе ХОЛМС. Мэллори до сих пор нравилось иметь под рукой бумажные версии всех документов.

– Вы завтра едете в Поттерс-Филд, – заметила Эди. – Покажете экспертам место, где на вас напали. Нужно взять показания у мальчиков, которые бежали с Гаем Филипсом. Кое с кем из них поговорить пока не удалось – они еще не пришли в себя после такого потрясения.

Кроме проверки заданий, Рен отвечала за все отчеты, вносила их в ХОЛМС, поддерживала целостность в цепочке улик и свидетельских показаний. Бумажный след тянулся от сцен преступления в Отдел серьезных инцидентов, а оттуда – в суд.

Работы с документами было невпроворот, и я видел, что Эди Рен она до смерти наскучила.

Я показал на монитор ноутбука:

– Говорят, каждый оставляет в Интернете след. Это правда?

– По-моему, сильно сказано. Однако у каждого там есть тень. Все мы ведем двойную жизнь – настоящую и виртуальную. Все. Лучшие умы моего поколения сейчас работают над тем, как продать вам то, что вы уже купили. Вот зачем существуют пометка страниц и трекинговые коды. Вот почему вам кажется, что реклама следует за вами повсюду и, словно по волшебству, знает, что вы – это вы. Эди рассмеялась. – В глубине своей пустой души Интернет не хочет, чтобы вы оставались анонимом, ведь иначе вам не смогут продать товар.