Шифр Джефферсона - Стив Берри

Фредериксберг, штат Виргиния

Кассиопея поздоровалась с открывшей дверь женщиной. Дом, построенный в георгианском стиле, был большим, изящным, с множеством комнатных растений, тремя кошками и изысканным антиквариатом внутри. Снаружи его заливал желтый свет, железные ворота перед вымощенной кирпичом подъездной аллеей были открыты. Хозяйка носила свободно сидящий спортивный костюм «Найк» и кроссовки. Она явно была ровесницей первой леди, их возраст и внешность не особенно отличались, только волнистые волосы Шерли Кэйзер были длинными, слегка окрашенными в золотисто-красный цвет.

Выражение лиц у них тоже было разным.

Если у Полин Дэниелс лицо все время оставалось бледным, вытянутым, у Кэйзер оно лучилось приветливостью, оживленность его подчеркивали широкие скулы и блестящие карие глаза. Они вошли в комнату, освещенную хрустальными бра и лампами от Тиффани. Хозяйка предложила Кассиопее выпить, та отказалась, лишь попросила стакан воды.

– Насколько я понимаю, у вас есть ко мне вопросы. Полин сказала, что вам можно доверять. Не знаю, не знаю. Можно?

Кассиопея решила быть с этой женщиной осторожнее, чем с Полин.

– Давно вы знакомы с первой леди?

Кэйзер изумленно улыбнулась.

– Вы умны, не так ли? Заставляете меня первым делом говорить о себе.

– Вести такие разговоры мне не впервой.

Улыбка стала шире.

– Я это вижу. Откуда вы, из секретной службы? Из ФБР?

– Ни то ни другое.

– Да, вы не похожи на этих агентов.

Кассиопее стало любопытно почему, но она лишь произнесла:

– Давайте назовем меня другом семьи.

Кэйзер снова улыбнулась.

– Это мне нравится. Ладно, друг. Полин и я познакомились двадцать лет назад.

– То есть примерно через десять лет после гибели ее дочери.

– Что-то в этом роде.

Кассиопея уже заподозрила, что Кэйзер полуночница. Глаза ее не туманились, а полнились жизнью. К сожалению, у этой женщины было два часа на подготовку. Первая леди не допустила бы необъявленного визита. Сотовые телефоны использовались для передачи кратких текстовых сообщений.

– Вы знаете президента уже двадцать лет? – спросила она.

– К сожалению.

– Тогда, полагаю, вы не голосовали за него.

– Нет. И замуж за него не вышла бы.

Там, где Полин старалась оправдаться, эта женщина давала волю своим чувствам. Но у Кассиопеи не было времени сердиться.

– Может, прекратите эти игры и объясните, что у вас на уме.

– С удовольствием. Душа у Полин мертва. Не смогли понять этого?

Она поняла.

– Дэнни знает это с того дня, как похоронили Мэри. Но его это трогает? Беспокоит? Интересно, задавался ли кто-то вопросом – если он так бессердечен с женой, то каков же с врагами? Удивительно ли, что кто-то в него стрелял?

– Откуда вы знаете о его чувствах?

– За двадцать лет я ни разу не слышала, чтобы он упоминал имя Мэри. Ни разу не вспомнил, что у них была дочь. Ее будто бы не существовало.

– Может, так он контролирует горе, – пришлось сказать Кассиопее.

– Ну да, конечно. Не чувствует он никакого горя.

* * *

Уайетт использовал секунды, которые предоставила ослепляющая граната, чтобы пройти вместе с Воччо к другой лестнице. Ученый сказал, что она есть в дальнем конце второго этажа, ее использовали в качестве ближайшего пути к кафетерию. Воччо паниковал, он явно никогда не участвовал в таком сражении.

К счастью, для Уайетта оно было не первым.

Кто-то пришел заняться уборкой, как у них это называлось на службе. Он принимал участие в нескольких операциях. Ему было любопытно, кто прислал этих людей: ЦРУ, АНБ, какое-нибудь другое объединение или сама Карбонель.

Последнее было наиболее вероятным.

Уайетт побежал по коридору, открыл дверь, прислушался, потом поманил к себе Воччо. Он первым двинулся по темной лестнице, держась за металлические перила, ученый следовал по пятам.

Остановился Уайетт только на последних ступеньках.

– Где ваша машина? – прошептал он.

Воччо не ответил, слышалось лишь его глубокое, прерывистое дыхание.

– Доктор, чтобы убраться отсюда, мне нужна ваша помощь.

– Недалеко… у самой задней двери. Справа… нужно спуститься и пройти по вестибюлю.

Уайетт спустился на несколько оставшихся ступенек. Нащупал дверь и открыл ее.

В вестибюле никого не было.

Он жестом велел пригнуться и сворачивать вправо.

Они вышли из двери.

И началась стрельба.

* * *

Малоун наблюдал от двери, ведущей на лестницу, как двое стрелков прошли по изогнутому коридору и примерно через пятьдесят футов свернули. Он заметил рассеянный свет под дверью одного из кабинетов. Это показалось странным, если учесть, что здание обесточили.