Билет в газовую камеру - Джеймс Хедли Чейз

Итак, я сел в поезд и поехал на запад. Марди осталась одна дома. В издательстве меня приняли прекрасно, выдали солидный аванс и заключили со мной контракт еще на две книги. Я решил не задерживаться в Нью-Йорке и, как только контракт был заключен, оформлен и подписан, взял такси и помчался на вокзал. До отхода поезда до Санта-Моники оставалось два часа, и я решил зайти в бар, чтобы немного выпить. Первым, кого я там увидел, был полковник Кеннеди.

– Вот это сюрприз! – воскликнул он.

– Вы правы, полковник, – сказал я, пожимая ему руку. – Я очень рад, что встретил вас, я вам так благодарен.

Мы заказали выпивку и уселись за столик.

– Чем вы сейчас занимаетесь? – спросил он.

– Я живу в Санта-Монике, – ответил я, – со своей женой. Кстати, я ведь вас так и не поблагодарил за чудесный медовый месяц в вашем доме.

Он улыбнулся.

– Я рад, что вам понравилось там, Ник. Почему вы уехали так далеко? Я бы хотел встречаться с вами и вашей женой.

– А вы приезжайте к нам на неделю-другую. Мы с женой будем рады принять вас.

Он с сожалением покачал головой.

– Боюсь, я не могу. Я слишком связан разными обязанностями.

Я улыбнулся.

– Они все еще мешают вам?

– Да, но я не очень обращаю на это внимание.

Я посмотрел на часы.

– У меня еще около двух часов до отъезда. Как вы смотрите на то, чтобы позавтракать со мной?

– С удовольствием.

Теперь, когда я неожиданно встретил его, у меня проснулся интерес к окончанию дела Спенсера. Когда мы зашли в небольшой ресторан, неподалеку от вокзала и заказали себе еду, я заговорил об этом.

– Полковник, вы помните «Маккензи Корпорейшн»?

Он посмотрел на меня и кивнул. Я не уверен, но мне казалось, что он ошеломлен моим вопросом.

– Да, помню, это вызвало целую сенсацию.

– Я чуть не сломал себе голову на этом деле.

– Вы были в нем замешаны?

– Я расскажу вам об этом, потому что, как мне кажется, вы сможете закончить мой рассказ.

Он покачал головой.

– Я ничего не знаю об этом, – запротестовал он.

– Одну минуту, полковник. Возможно, я сумею освежить вашу память.

Я рассказал ему всю историю, а он сидел и слушал, забыв о ленче. Когда я закончил рассказ о смерти Блонди и нашем бегстве с Марди в Санта-Монику, он удивленно уставился на меня.

– Будь я проклят, но я не знаю, при чем тут я?

– А вы помните, полковник, тот день, когда репортеры обложили вас в доме?

Он нахмурился.

– Сейчас я не хочу касаться этого, – резко сказал он.

– Ваша приятельница была той женщиной, которая звонила мне, – быстро сказал я. – Я хочу знать, кто она?

Он покачал головой:

– Вы ошибаетесь.

– Я вам все честно скажу. Дело в том, что я слышал ее голос, и этого было достаточно, чтобы узнать, что это была она.

– Простите, Ник, но я не хочу обсуждать с вами этот вопрос.

– Послушайте, полковник, я имею право знать. Эта дама и в дальнейшем причинит мне неприятности. Приговор приведен в исполнение, дело закрыто. Вы хорошо знаете меня и можете мне поверить, что я не стану использовать информацию, которую вы мне сообщите. Я просто хочу знать конец.

– Возможно, вы правы, – мрачно сказал он. – Другому я, может быть, и не сказал бы, но вы много сделали для меня.

Он попытался оправдать меня, но меня это не волновало.

– Большое спасибо, полковник.

Он долго молчал, прежде чем заговорить.

– Я не знаю, кто она была… Это правда. Ее познакомил со мной парень по имени Лу Куртис. Этот тип был связан с фирмой, о которой вы говорите. Они пришли ко мне, чтобы выкупить у меня пакет акций их фирмы. Сперва они были вдвоем, а потом пришла она одна. Она была уполномочена Куртисом купить у меня пакет акций. Это была чертовски красивая женщина, и я пригласил ее остаться пообедать со мной, пока мы будем обсуждать это дело. Мне было любопытно узнать, почему Куртис, который был секретарем фирмы, хочет купить так много акций.

– Как много?

Кеннеди пожал плечами.

– Я точно не помню, но их было тысяч на девяносто или что-то в этом роде. Во всяком случае, она осталась на обед. Но все мои попытки узнать ее имя не увенчались успехом. Она отказалась назвать свое имя, и весь разговор о цели покупки не убедил меня, но в конце концов я решил пойти на уступки. Тем более что Куртис предлагал большую сумму за них.

– Вы так и не узнали, кто она? – с разочарованием спросил я.

– Нет. Остальная часть истории не свидетельствует в мою пользу, и вам она известна. Дело было сделано, и она дала мне чек Куртиса. Я думал, что мы могли бы быть более близкими друзьями. – Он помолчал. – Я вам говорил, что она была красива?

– Говорили, – кивнул я.

– Ну, она немного испугалась меня и выстрелила. Я никогда в жизни не был так изумлен. Ну, вот и вся история.

Да, мне это не дает почти ничего. Я надеялся узнать, кто эта дама. Кеннеди посмотрел на часы.

– Вам пора идти, если хотите уехать.

Я подозвал официанта, чтобы заплатить по счету.

– Я заплачу, – торопливо сказал Кеннеди.

Я покачал головой.

– Не надо, полковник. Я продал свою книгу. К тому же вам с вашими деньгами не часто встречаются люди, которые платят за вас.

Кеннеди засмеялся.

– Я рад, что вы нашли себе дело по душе, Ник. Но вам нечего прятаться. Вы должны вернуться.

Я достал из бумажника десятидолларовую бумажку, отдал официанту. Из бумажника выпала фотография Марди и упала на колени полковника. Он взял ее.

– Это моя жена, – с гордостью сказал я. – Когда вы познакомитесь с ней, вы увидите, что она гораздо лучше.

Я принял сдачу от официанта, дал ему один бакс на чай и повернулся в тот момент, когда Кеннеди смотрел на фото Марди. Он был бледен.

– Что такое, полковник?

– В чем дело, Мейсон?

Я изумленно уставился на него.

– Что с вами, полковник? Вы опьянели?

Он потряс фото Марди.

– Если вы знаете эту женщину, то зачем стали расспрашивать меня?

Я пристально уставился на него.

– Это моя жена, полковник. Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Но ведь это и есть та самая женщина, которую Куртис прислал ко мне за акциями. Ошибки быть не может.

Я без сил упал на стул.