Лавандовое поле надежды - Фиона Макинтош

– Фосиль здесь?

– Здесь. Принес вам вот это. Наденьте-ка.

Лизетта посмотрела на узелок с одеждой, который протягивала ей хозяйка.

– Спасибо.

– В тазике вода. И немножко мыла. И я оставила вам щетку. Выйдете наружу в туалет, смотрите, чтобы вас соседи не заметили.

Лизетта кивнула.

– Роже проснулся?

Мадам Маршан с улыбкой повернулась к ней.

– Ушел два часа назад. Никогда долго не задерживается.

Лизетта почувствовала себя странно одинокой.

– А я не слышала его мотоцикл.

– Он его из деревни пешком вытолкал. Попросил меня пожелать вам удачи. И напомнить, что вас бы здесь не было, если бы те, от кого это зависит, в вас не верили. – Мадам Маршан ласково сжала девушке плечо. – Он сказал – доверяйте инстинктам. Интуиция не раз спасала его от пули.

Славная женщина направилась к двери. Лизетта улыбнулась ей вслед, еще раз смерила взглядом кучку пожертвованной одежды и со вздохом переоделась. Платье со слегка потертыми рукавами в три четверти сидело достаточно хорошо, но было крайне простым во всем, от покроя до материала. Зато оно оказалось теплым, а вдобавок к нему Фосиль принес синий кардиган с заштопанными локтями. Нашлись и коричневые башмаки, только новенькие чулки пришлось заменить старыми толстыми. Когда Лизетта посмотрелась в большое зеркало, где видела себя во весь рост, она решила, что эти старые чулки безобразят ее куда сильнее всего потрепанного наряда в целом.

Девушка покачала головой. Тщеславием она не страдала, но опять же, как справедливо замечала Харриет, ей никогда не приходилось переживать, нравится ли она мужчинам.

Фосиль уже сидел за кухонным столом и завтракал. Лизетта хотела начать строить отношения с ним заново – иначе никак.

– Спасибо за одежду, – промолвила она, затворяя за собой дверь.

Он поднял голову.

– Вот теперь вы выглядите, словно родом из Прованса. А значит, на вас никто не обратит внимания.

– Надо собрать мои вещи или…

Он откусил хлеба и посмотрел на нее.

– Не надо. Я о них уже позаботился.

Лизетта налила себе кофе. Она уже начинала привыкать к ячменному пойлу.

– В каком смысле?

– Они отправились в новый дом. Честная мена.

Эти вещи прислала ей мать! Последний подарок Сильвии перед тем… Нет, нельзя об этом думать!

– Что-то не так? – спросил Фосиль.

– Все в порядке. Надеюсь, вашей подруге они и впрямь пригодятся.

Фосиль смерил ее проницательным – слишком уж проницательным – взглядом.

– Едва ли я могу называть вас Фосилем на людях, – промолвила девушка. – У вас есть какое-нибудь другое имя?

– Надо взять такое, чтобы вы не забыли. Как насчет имени вашего отца?

Лизетта улыбнулась.

– Его звали Макс. Максимилиан.

– Не очень-то французское имя.

– Он был немцем.

– Ясно, – кивнул Фосиль.

– А моя мать – француженка. Они оба уже умерли.

– Тогда можно взять имя вашего первого парня. Как его звали?

Лизетте не хватило духа сказать «Джек». Она вспомнила о первом мальчике, о первом поцелуе…

– Оливер.

– Тогда я Оливер.

– А как же ваши документы?

– А, это дело другое, – заметил Фосиль почти игриво. – Собственно, я хотел, как выйдем, обсудить с вами нашу легенду. Вы готовы?

Она себе еще и еду положить толком не успела.

– Почти.

– Пожалуйста, mademoiselle, поторопитесь. Надо покинуть деревню еще до рассвета.

Ничего более вежливого за короткое время их знакомства она от него не слышала.

По подсчетам Лизетты, они прошли километров пятнадцать, не меньше, причем все в горку. Девушка устала, но признаваться в этом не хотела. Уж только не при нем!

Словно подслушав ее мысли, Фосиль обернулся.

– Вам надо отдохнуть.

– Конечно, если вы сами… – начала она, стараясь не показывать, что запыхалась.

– Это один из любимейших моих видов, – перебил он. – Смотрите, внизу Боннье. А Лакост справа.

– А там, вдали? – поинтересовалась Лизетта, переводя дух. Пейзаж был и в самом деле прекрасен. На другой стороне долины осенние краски размывались, дымкой смягчая очертания гребней и расщелин.

– Прямо, если прищуриться, можно увидеть Авиньон, – сказал Фосиль, показывая куда-то совсем далеко, там, где она уже ничего не видела.

– Поверю вам на слово, – сказала девушка и обрадовалась, увидев, что он улыбнулся. Милые морщинки в уголках губ у него стали отчетливее. В глаза – не просто синие, а ярко-ультрамариновые – хотелось смотреть снова и снова. Его голос – теперь, когда Фосиль чуть расслабился, ставший нежнее и мягче – навевал ощущение покоя. Гибкий и мускулистый, Фосиль шел по неровным камням легко и грациозно, тогда как Лизетта то и дело оступалась. А немногословность и сдержанность придавали ему неотразимую ауру уверенности.

– Куда мы идем?

– В место под названием Горд. А завтра в Кавайон. Оттуда ходит поезд на север.

Лизетта кивнула. Все эти названия были для нее пустым звуком – только Фосиль знал путь через горы.

– Съешьте-ка яблоко, вам и платье будет более впору.

– Брюки, пожалуй, были бы уместней.

– Возможно. Но тогда бы вас забрал первый же немецкий патруль – или, того хуже, milice – заподозрив, что вы одна из маки. – Фосиль присел на обломок скалы и жестом пригласил девушку садиться рядом. – Остановимся на пару минут.

Да, на вольном воздухе он явно чувствовал себя куда свободнее. Даже держался иначе – спокойно и расслабленно.

– Расскажите мне про вашу жизнь в маки, – попросила Лизетта, старательно избегая разговоров о довоенном прошлом.

Фосиль пожал плечами.

– Рассказывать-то особо и нечего. Мы живем самой простой жизнью, обходимся без привычных удобств, стараемся делать все, что в наших силах, чтобы отравить бошам жизнь, и умираем… регулярно.

– Так ваша цель – убивать?

– О да. Мы убиваем при первой возможности – хотя возможность выпадает редко, – отозвался он так небрежно, что по спине у девушки пробежал холодок. – А главным образом вредительствуем – то провода перережем, то железнодорожные пути разрушим, то мост взорвем. Перекрываем дороги, нарушаем работу почты, срываем поставки. Мы как пчелы – жалим всякий раз, как получится. Смертельного удара чудовищу так не нанесешь, но ослабить можно.

– Чем же вы питаетесь, если вам приходится постоянно прятаться?