Семейка Лампри. Танцующий лакей - Найо Марш

I

Аллейн сидел в центре обеденного стола. По правую руку от него располагался детектив Фокс, по левую — полицейский доктор Кертис. Напротив, в торце стола, восседала леди Вузервуд. За ее стулом стояли горничная и сестра, как служанки в театральной постановке. В глубине комнаты у двери застыл констебль, без шлема выглядевший странно по-домашнему. Неподалеку от стола наблюдал за разговором доктор Кантрип.

Перед этом в разговоре с инспектором он предупредил, что леди Вузервуд пережила большое потрясение.

— Не сомневаюсь, — согласился инспектор. — Иначе и быть не могло. Но вы имеете в виду что-то другое. Верно?

Доктор Кантрип сообщил относительно истерии, замедленной реакции и склонности к депрессии.

— Иными словами, она не в своем уме, — проворчал Аллейн. — Тогда пусть ее осмотрит доктор Кертис, если вы не возражаете.

Он оставил докторов наедине, а потом выслушал мнение Кертиса. Тот полагал, что Кантрип немного осторожничает, но все равно с допросом вдовы лучше подождать.

— Мне ее глаза не нравятся, — пояснил он. — И то, что она молчит. Смотрит и молчит. Слова из нее не вытянешь. С ней явно что-то не так. Кантрип — семейный доктор Лампри, но леди Вузервуд он прежде не видел. Слышал только, что она несколько раз лежала в частной психлечебнице по поводу нервных срывов. Что-то в этом роде. В общем, торопиться с разговором я не советую.

Аллейн с ним согласился. Закончив осмотр квартиры и опросив слуг, он успел поговорить с Майком, а затем с Пэт. С девочкой пришлось повозиться. В конце концов она неохотно рассказала, что, когда дядя с братом разговаривали в гостиной, они все, включая Роберту, лежали на полу в столовой.

— Это мы так играли, — пояснила она.

— Так я и поверил в их игру, — сказал Аллейн, когда за ней закрылась дверь. — Поглядите вон туда, в угол. Видите на ковре отметины? Там они лежали. А вот пятно гуталина с ботинка одного из этих чертовых близнецов. — Он помолчал. — Ну-ка, ну-ка, давайте тоже на минутку приляжем. — Аллейн опустился на колени у заколоченной двери. — Слышите голоса?

Фокс улегся на ковер и прижал ухо к щели.

— Они вроде по-французски говорят.

— Именно по-французски, — подтвердил инспектор. — Надо же им нас как-то обдурить. Ладно, вставайте, мой дорогой. Совершенно ясно, что детки здесь подслушивали папин разговор. — Он посмотрел на детектива. — Что сказал судебный пристав?

— Он приходил взыскать сорок один фунт, который они задолжали фирме «Клейн и Игл» за ковер и пару кресел. Пристав говорит, что они все милые и забавные.

Аллейн пожал плечами:

— Так оно, наверное, и есть. Милые и смышленые, просто загляденье. С ними надо быть все время начеку, иначе обведут вокруг пальца, мы и опомниться не успеем. Одна леди Фрида чего стоит. Та еще штучка. А эти чертовы близнецы, благородные лорды Стивен и Колин… Вот истинная аристократия, Фокс. И они ни за что не признаются, кто из них был в лифте.

— Может, вдова знает?

— Даже и не надейтесь. Они уверены в себе, иначе бы не рискнули ломать комедию. Думаю, леди не может отличить одного от другого. А вот их мамочка, конечно, знает, кто был в лифте, но ни за что не выдаст своих очаровательных отпрысков. Уж она-то прекрасно их различает.

— Вообще это безобразие, — заметил Фокс. — Мы ведем расследование, а эти идиоты валяют дурака. Этого нельзя допускать.