Бриллиант - Марна Дэвис Келлог

Потом мы оказались в багетной мастерской, лакировочной и кладовой, где под стегаными одеялами стояли шесть готовых предметов мебели. Две картины были прислонены к стенам: одна из них — портрет кисти Гейнсборо из спальни леди Мелоди.

— Вы, случайно, не видели, в каком состоянии его привезли в «Баллантайн»? Поверить невозможно, что кто-то намалевал на нем усы! Я думал, Бертрама хватит удар.

— Да, я слышала что-то такое. Серьезное повреждение?

— Да нет, реставраторы в два счета отчистили. Без проблем.

— Оуэн, когда все началось? И как вы успели это устроить?

— Все, включая команду, было готово недели за две перед тем, как я отправился к леди Мелоди просить ее дать нам шанс побороться наравне с остальными.

Он осторожно поправил одеяло на высоком чиппендейловском комоде.

— В тот день я постарался незаметно сделать снимки, и ночью мы взялись за работу. Потом, когда наши эксперты приехали оценить вещи, чтобы определить, какую сумму предлагать, Бертрам каждый день приносил мне фотографии, а я отсылал их Гилу.

— А если бы вы не получили право продажи?

— Нашли бы кого-то другого. У нас было столько предложений и просьб, что это лишь вопрос времени и возможностей. Конечно, нам неслыханно повезло, что она скончалась на месте. Весь заказ буквально свалился нам в руки, — рассмеялся Оуэн. — Манна небесная. Ирландская удача, как говорила моя мама. Пойдемте, нам пора.

— Знаете, Оуэн, не поймите меня неправильно, но если призадуматься, два трупа в один день, и к тому же трупы, разрешившие большинство проблем в вашей жизни, — это действительно неслыханное везение, то есть, хочу сказать, это было очень кстати, не так ли?

Оуэн замер как вкопанный и посмотрел на меня знакомым жестким взглядом.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего. — Я тщетно попыталась обратить все в шутку. — Просто к слову пришлось.

— Так вот, вы это бросьте! Совершенно неуместные намеки! Смотрите, беду накличете.

— Мне ужасно жаль.

— Еще бы.

Он резко шагнул вперед, отпустив дверь. Я едва успела отшатнуться.

Когда я подошла к машине, он деловито проверял сообщения, полностью меня игнорируя. Его гнев наполнял тесную кабину удушливым черным облаком. К воротам он вел машину чересчур быстро и бесшабашно, делая все, чтобы испугать меня.

Я огорчилась, сознавая, что расстроила его.

— Простите. Я действительно шутила.

Он не ответил. И только когда мы выехали на дорогу, снова заговорил, предварительно взглянув на часы:

— Из-за меня вы опоздали на ленч. Мы никак не сумеем успеть в город к полудню.

— Ничего страшного, — отмахнулась я, закуривая. — Не думаю, что после всего я смогу спокойно идти на ленч. Я так… так… сама не знаю что. Потрясена этим проектом. Абсолютно… поразительно.

— Вы так считаете?

— Да, — солгала я, потому что вовсе так не думала. Мне казалось, что это безумие. И все же я восхищалась его дерзостью.

Наши глаза встретились, и на какой-то миг стало ясно, что я его обидела.

— Что же, — вздохнул он, — я уверен, что вы откажетесь под самым правдоподобным предлогом и не согласитесь пообедать со мной. Я наверняка не такой блестящий собеседник, как тот, с кем вы намеревались посетить оперу, кстати, какую именно?

— «Отелло», — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Россини или Верди?

— Понятия не имею. Меня пригласили.

— Обе невероятно занудливы. Что за мазохизм — проводить субботний день подобным образом. Хотя, конечно, прошу простить за то, что все вам испортил. О'кей, решайте. Я могу доставить вас в театр к финальному занавесу, или, если вы голодны, мы куда-нибудь заедем и наскоро перекусим.

Я задумалась. Стоит ли соглашаться? Уже четверть первого, и я немного проголодалась. Кроме того, у меня миллион вопросов, которые не терпится ему задать, и, честно говоря, сегодняшний день смотрел мне в лицо черной дырой одиночества. Следовало бы пойти в музей с Кертисом.

— А куда? Не хотелось бы сидеть в кафетерии и жевать сандвич с ветчиной и овощным маринадом ассорти.

— У вас всегда такие запросы? Да кто вы такая? Что-то вроде чертовой принцессы.

— Давайте просто вернемся в город.

— Ладно, ладно, успокойтесь. «Кливденз» не слишком далеко отсюда.

— Мне все равно.

— Могли бы выказать немного больше энтузиазма, Кик. «Кливденз» — не какой-нибудь «Кинг бургер».

— Пожалуйста, опустите крышу, — попросила я. — Мне не хочется разговаривать.

— Учитывая тот факт, что идет дождь, я не буду опускать крышу. Но я не стану возражать, если не услышу от вас ни единого слова. Мало того, даже предпочту, чтобы вы молчали.

— Мне все равно.

— И перестаньте повторять «все равно». Это грубо.

Я проверила сообщения. Только одно. Снова звонил старший инспектор Кертис, сказать, что в воскресенье у него тоже выходной и не хочу ли я посмотреть эскизы Рафаэля в музее Виктории и Альберта, пообедать в музее и послушать их воскресный джазовый концерт.

Позвоню ему из туалета. Я любила проводить воскресные дни в этом музее и слушать чудесный джаз в их кафе. Плюс кто может вдоволь насмотреться на рафаэлевские эскизы цветными мелками для гобеленов папы Льва X? Только не я.