Три четверти его души - Чингиз Абдуллаев

— Я потом пробовал с разными женщинами. Одни смеялисьнадо мной, другие — издевались. Некоторые меня понимали. Но удовольствия я всеравно не получал. Никогда. Пока в двадцать шесть лет, ровно восемнадцать летназад, не поехал в Бремен. У немцев общие сауны. Не знаю, почему так заведено.Но у них традиция — в саунах мужчины и женщины парятся вместе. Там я увиделголую молодую женщину. Сам я тоже был голый. А кроме нас двоих, больше никогоне было. Она все время мне улыбалась. И неожиданно поскользнулась, удариласьносом о стенку. Ударилась не сильно, но у нее пошла кровь, и она испугалась. Ив этот момент я почувствовал возбуждение. Женщина пыталась остановить кровь,достала полотенце, а я вдруг понял, что могу удовлетворить себя сам. Мне былонужно только видеть ее молодое тело, ее кровь, трепет и страх.

Через полгода после этого я убил первую женщину. И мнепонравилось убивать. А потом, позже, захотелось, чтобы при этом присутствовалкто-то еще, третий, и мог меня видеть. Я уже не получал удовольствия, какраньше… И вскоре появился Хопкинс. Но в последнее время своей бестолковойсуетливостью он стал меня раздражать.

Знаете, абсолютно все рано или поздно приедается. Молодыеженщины слишком охотно и легко шли на контакт со мной. И все получалось оченьуж просто. Мне нужны были какие-то другие стимуляторы. Я попробовал начатьохоту за известными молодыми женщинами — полицейскими, судьями, следователями.Но и они вскоре перестали меня возбуждать. Вот тогда-то я и решил отправить моепервое сообщение…

Дронго подумал, что такая исповедь могла бы стать идеальнымучебным пособием для психиатров, изучающих различные типы сексуальныхотклонений. Но пожалеть маньяка он не мог. Мешали фотографии, которые емупоказывали, и тела убитых женщин в Италии, которые он сам видел, и погибшийкурсант в Венеции.

— В Венеции вы убили молодого парня вместоженщины, — сказал Дронго.

— Да, — ровным голосом согласился убийца, —но я не знал, что это мужчина, переодетый в женщину. Понял, что ошибся, толькокогда его уколол. Но было уже поздно.

— И потом вы ушли? — Дронго действительно былоинтересно узнать, каким образом убийца сумел скрыться. Даже в этот моментсмертельной опасности, угрожающей ему самому.

— Я никуда не уходил, — ответил убийца. — Ябыл уверен, что вы оцепите весь район и не дадите мне уйти. Поэтому решилостаться на площади. Дошел до ее конца и повернул обратно, встал под аркадами.Я видел, как вы меня искали. Затем вошел в небольшую лавку моего знакомогоювелира. Могу даже назвать его имя, так как вы все равно рано или поздно егонайдете. В этот день он отпустил своего помощника и был в своем магазинчикеодин. Мне надо было только войти туда и пересидеть там три дня, пока выпродолжали ваши поиски…

— И он вас не выдал?

— Он не мог меня выдать, — спокойно откликнулсяубийца. — Лавка была закрыта, все соседи знали, что он уехал навеститьсвоего знакомого. Поэтому его никто не искал. Его тело, наверное, до сих порлежит в сундуке у него в магазине. Я просидел там три дня, а потом забрал егодокументы и спокойно уехал из города, в очередной раз обманув вас всех. А какойтрюк я придумал с этими студентами?! — Убийца усмехнулся. — А вы такничего и не поняли…

— Нет, вы ошиблись в Венеции, — с удовольствиемсообщил Дронго. — Или вам трагически не повезло. Один из этих студентовоказался будущим специалистом в области дизайна. Он хорошо запомнил вашу манеруодеваться, вашу одежду. Понял, что вы англичанин. И даже предположил, чтопоследние годы вы живете в южных странах Европы.

Убийца с изумлением уставился на Дронго:

— Неужели это правда?

— Еще он запомнил ваши часы из розового золота и назвалих марку. Сейчас ведется проверка людей, приобретших эти часы, так что у вас взапасе осталось всего несколько дней, а может, и того меньше. Зачем выустраивали все эти цирковые номера? Или действительно думали, что вас ненайдут?

— А может, я хотел, чтобы меня нашли? — неожиданнозаявил убийца. — Может, три четверти моей души получали удовольствие отвсего, что я делал, а оставшаяся одна четверть — нормальная. Такая, какойдолжна быть. И если бы не мои срывы в детстве, если бы не они… я мог статьдругим.

К нему начало возвращаться обычное сознание. Он покачалголовой и сжал зубы. Очевидно, начал вспоминать более поздние эпизоды своейжизни. Но Дронго не хотел давать ему время на обретение прежней энергетики.Поэтому упрямо спросил:

— А вам не кажется, что с вашим отцом вы ошиблись,неправильно истолковав его поступки?

— Хватит об этом, — отмахнулся убийца, — яуже все сказал…

— Нет, не все. Вы считали, что он проявил жестокость,когда отвел вас к проституткам, а он просто переживал за вас, слишком зажатогои комплексующего. Он ведь не мог знать, что вы за ним подглядывали, и следил завами совсем с другой целью. Его волновало ваше состояние. Вы приписали ему то,что было характерно для вас. Он хотел вам искренне помочь и боялся оставлятьнаедине с опытной проституткой, поэтому и находился рядом. А вы решили, что онподсматривал, чтобы в очередной раз вас унизить. Вы ошиблись, он был вашимдругом. Или пытался им стать…

— Все! — закричал убийца, вскакивая и опрокидываястул. — Я не хочу больше ничего слышать…

Дронго понял, что наступают последние мгновения его жизни —в руках убийцы блеснул скальпель…