Смерть бродит по лесу - Сирил Хейр

— Нет.

— А до или после?

— Нет. До того я ни на кого особо внимания не обращал, а после и сам ушел. Меня позвали сразу после того, как миссис Порфир скрылась из виду.

— И ее вы видели по чистой случайности?

— По чистой случайности.

— Жаль, — только и ответил Тримбл, но, помолчав минуту-другую, продолжил: — У меня к вам сообщение от мистера Макуильяма, сэр. Он просил передать, что дознание коронера назначено на вторник, одиннадцать утра, в зале собраний Тисбери. Ему бы хотелось, чтобы вы присутствовали, если у вас найдется время.

— Разумеется, я там буду. Если коронер станет допрашивать свидетелей, я буду готов дать показания.

— Решать, разумеется, коронеру, но, полагаю, дознание будет чистой формальностью. В таком случае ваши показания не потребуются, но я позабочусь, чтобы вам оставили место. У нас будет целая толпа, я бы сказал.

— Несомненно. — Петтигрю глянул на посетителя испытующе. Тому явно не хотелось уходить, хотя с делом он покончил. — Вы еще о чем-то хотели меня спросить? — рискнул он.

— Нет, не думаю, сэр, — отрезал суперинтендант, но все равно словно бы чего-то ждал.

— Сегодня утром я слышал один пустяк, о котором, возможно, стоит упомянуть, — нерешительно начал Петтигрю.

— И что бы это могло быть, сэр? — резко спросил Тримбл.

— Сегодня я познакомился с молодым Годфри Рэнсомом, и он...

— Я уже снял с него показания.

— Совершенно верно. То, что он сказал, не относится ко дню, когда было совершено преступление, поэтому, имея в виду обращение полиции по радио, я подумал, что это могло бы вас заинтересовать. В том случае, если вы, конечно, решите этим заняться.

Затем Петтигрю повторил рассказ Годфри о происшествии на шоссе с миссис Порфир и ее велосипедом и о том, что за ним последовало. Тримбл слушал бесстрастно.

— Благодарю вас, сэр, — нелюбезно сказал он, когда рассказ был окончен. — Когда у меня появится возможность побеседовать с мистером Тодменом, я с интересом выслушаю его версию событий.

— Тодмена? Да, конечно. На самом деле тревожит нас... я хотел сказать, Рэнсома и меня... очевидная связь между миссис Порфир и Хамфри Пурпуром.

Тримбл поджал губы.

— Еще бы она вас не тревожила.

— Понимаете, — настаивал Петтигрю, — у мальчика есть предположение, что возможно... Но как глупо с моей стороны! Разумеется, вы уже это знаете. Иначе не стали бы его разыскивать.

— То есть, сэр?

— Что Пурпур был мужем миссис Порфир. В конце концов, если подумать, становится очевидным. «Пурпур» и «порфир» практически два названия одного и того же цвета — просто в глаза бросается.

— Исключительное в этом расследовании то, — взорвался внезапно суперинтендант, — что все, что я узнаю благодаря упорному труду и расследованию должным путем, уже известно всем и каждому в деревеньке. Я устанавливаю, что миссис Порфир была состоятельной женщиной, а потом мне говорят, что об этом уже годами судачат в деревне. Я устанавливаю, что она была замужем за этим Пурпуром, но с известием об этом меня опережает школьник. Надо думать, я последним во всем графстве услышал, что Тодмен вчера разбился под Богнором. Уж и не знаю, какой сегодня прок от детектива... Правда не знаю. Все кругом посмеиваются в кулак, ничем иным и не заняты. Надо полагать, сэр, вас просто распирает от желания сообщить мне, кто убил миссис Порфир и как и почему он это сделал. А я могу сказать только одно: ничего не желаю слушать. Только не сейчас. Когда я закончу дело, арестую преступника и отправлю его на скамью подсудимых, вот тогда, если захотите, можете прийти и сказать: мол, знали с самого начала. А до тех пор будьте так добры предоставить расследование уголовных дел тем, чей долг ими заниматься!

Когда Элеанор вошла в комнату, ее муж сидел на стуле, держась за живот от смеха.

— Что, скажи на милость, тебя так рассмешило?

— Детектив-суперинтендант Тримбл полиции графства Маркшир, — выдавил со слезами на глазах Петтигрю.

— А мне он всегда казался скорее серьезным человеком.

— Он смешон как раз потому, что так серьезен. А еще довольно жалок. По сути, жестоко над ним смеяться.

— Зачем он к тебе приезжал?

— На самом деле это часть шутки. Формально он приехал сказать, что дознание по делу миссис Порфир назначено на вторник. А на самом деле, сознает он это или нет, с явной целью выместить на мне дурное настроение. Ему понадобилось немало времени, чтобы сорваться, потому что я не давал ему справедливого повода, но в конечном итоге удалось, и теперь он уехал, чувствуя себя во сто крат лучше. Тот еще был спектакль.

— Но зачем ему срываться именно на тебе?

— Ему нужно было как-то спустить пар. Бедолага, очевидно, в полнейшем замешательстве. Пурпур исчез, а Тодмен в больнице, так что два первейших подозреваемых ему недоступны и он страдает от острого приступа досады. А почему он выбрал меня, самоочевидно. Понимаешь, вопреки всем моим стараниям быть пай-мальчиком и не совать нос в то, что меня не касается, я, на его взгляд, все еще враг общества номер один. Мерзкий дилетант, который жаждет его опередить и учит делать свое дело. Сейчас он фактически обвинил меня в том, что я желаю сообщить, кто убил миссис Порфир.

— Какая нелепость, Фрэнк! Как будто ты можешь знать!

— Если уж на то пошло, — сказал Петтигрю, внезапно посерьезнев, — я знаю.