Тайная жизнь Джейн. Призрак - Яна Черненькая

–Вы потеряли сознание. Выпейте это.

К губам поднесли стакан с лекарством. Терпкий, горьковатый привкус настоя из трав был даже приятным. В голове прояснилось. Фрэнни смогла разглядеть лицо доктора, а потом и вовсе села на кушетке.

–Что с вами случилось, мисс?

–Не называйте меня так,– попросила его девушка равнодушным и совершенно бесцветным голосом.– Я – граф Сеймурский. И всегда должна помнить об этом.

–Сейчас я вижу перед собой мисс Франческу.– Доктор по-доброму, тепло улыбнулся.– А глаза меня еще никогда не подводили.

От этих слов стало трудно дышать, а в горле появился болезненный комок. Девушка сжала кулаки.

–Я…– прохрипела она, пытаясь ответить.– Франческа… мертва.

Теплая мягкая ладонь доктора дотронулась до ее макушки и прошлась по волосам, гладя и успокаивая, как в далеком детстве. Словно Фрэнни опять стала маленькой испуганной девочкой, не понимающей, чего от нее хотят, не верящей, что больше никогда не увидит родителей и брата, не осознающей всей тяжести обрушившегося на нее горя.

Плотину прорвало. Слезы хлынули из глаз, принося горькое успокоение. Домашний врач, ничего не говоря, сочувственно гладил ее по волосам, позволяя выплакаться.

–Вы говорите, что Франческа мертва. А сами верите в это?– спросил Хартман, когда девушка немного успокоилась и лишь тихонько всхлипывала, обхватив себя руками.– Скажите мне правду.

–Нет. Не знаю,– еле слышно произнесла Фрэнни.– Я уже ни в чем не уверена.

–Вы расскажете, что здесь случилось? Томас ходит мрачнее тучи. Велел накрывать на стол, потом обругал слугу за нерасторопность.

–Ричард хочет познакомить меня с дядей.– Слова сорвались с губ против ее воли.– Я солгала Томасу, что иду на другую встречу. Но, думаю, он подозревает правду. И я… не знаю, как правильно поступить…

Нет, надежды на понимание у нее не было. Жизнь доктора точно так же зависела от сохранения тайны, как жизнь Томаса и самой Франчески. Да и чем мог помочь домашний врач?..

–А сами вы чего хотите?

Девушка озадаченно посмотрела на доктора Хартмана.

–Вы не понимаете! Он хочет познакомить меня со своим дядей! То есть не меня, а Джейн,– бросила она решительно, пребывая в уверенности, что теперь-то буря точно разразится.

–Боитесь, что во время вашего отсутствия явится полиция? Возьмите амулет связи, я сообщу вам, если что-то случится. Сэр Артур Грей живет не так уж далеко.

–И вы не хотите сказать мне, что мертвые должны оставаться в могилах?– Фрэнни окончательно растерялась и ничего не понимала, а потому стала защищаться в типичной для Джеймса вызывающей манере.– Не хотите сказать, что я рискую не только угодить в Гримсби, но могу утянуть за собой и вас с Томасом?

–Умершие действительно должны оставаться в могилах,– ответил ей врач.– Но они далеко не всегда могут в них оставаться. Иногда несделанные дела заставляют мертвецов возвращаться.

От этих слов повеяло холодом склепа, сырой могильной землей. Фрэнни испуганно посмотрела на Хартмана, и ей даже на мгновение показалось, что его кожа сделалась землисто-серой, а глаза помертвели.

–Что вы имеете в виду?– спросила Франческа, нервно поеживаясь и совершенно не узнавая добряка-доктора.

–То, что сказал. Но к вам это, к счастью, пока не относится. Вы живы, и у вас очень много несделанных дел. Томас прав в том, что мы можем оказаться под ударом. Но это может случиться и без вашего участия. Принимая на себя ответственность, мы все – ваш дядя, Томас и я – знали, чем грозит для нас разоблачение. Мы сделали свой выбор, не оставив такой возможности вам. Я не считаю это справедливым. Не могу дать вам совет, как следует поступить. Ситуация тяжелая и на первый взгляд безвыходная. Но… Vivere est militare. «Жить – значит сражаться». А вы, ей-богу, все еще живы, уж поверьте мне на слово. И пользуйтесь этим, ведь, находясь за чертой, ошибки исправлять куда сложнее.

Он говорил правильные слова. Он давал надежду, но отчего-то Фрэнни захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Обычно мягкий и добрый голос семейного доктора сейчас звучал словно из могилы. Франческа чуть не вскрикнула от ужаса, когда вдруг поняла – вечность… она была совсем рядом! Вот в чем дело! Тягучий сладковатый, похожий на креозот запах вечности. Бежать? Но куда? От кого?

Хартман встал, налил из графина еще воды, высыпал в нее белый порошок, размешал и поставил стакан на стол.

–Если решитесь идти – выпейте. Это придаст вам сил,– сказал он, закрывая небольшой саквояж.

Спустя несколько секунд Фрэнни опять осталась одна в сумрачной комнате с темно-фиолетовыми стенами. Ростовое зеркало, висевшее напротив письменного стола, сейчас было почти черным. Отражение комнаты в нем казалось зыбким, неверным, словно тонкое кружево, наброшенное на старинный портрет. Кто нарисован на этом портрете? Кто скрывается за полупрозрачной вязью отражения?

Стакан стоял на столе. Фрэнни смотрела на него и пыталась понять, что делать дальше. Ей до сих пор не приходилось сомневаться в лекарствах, которые давал ей доктор Хартман. Но вечность – она только что находилась рядом. Почему? Быть может, врач в сговоре с Томасом и боится разоблачения? Что в стакане – яд? Но разве Джеймс не спасет ее даже от яда? И зачем Хартман убеждал ее в праве принимать самостоятельные решения, если не готов мириться с их последствиями?

Голова шла кругом. В прямом смысле. Франческа понимала, что в таком состоянии нечего и думать о визите к сэру Артуру. Поэтому, если она хочет осуществить задуманное, ей нужно лекарство. Но если это яд… Верить или нет?

Фрэнни осторожно, держась за стену, подошла к столу. Взяла в руку стакан, посмотрела в помутневшую жидкость. Подошла к зеркалу.

–Джеймс!

Отражение хрупкой девушки с припухшими от слез тусклыми глазами.

Какой же ты стала, леди Франческа Кавендиш? Призрак среди людей, человек среди призраков. А что впереди? Сколько еще жертв ты должна будешь принести и ради чего? Ради одинокой старости? Ради вечного заточения в Гримсби? Ради мести за тех, кого уже не вернуть? Ради сожалений о несбывшемся? Так что ты теряешь, даже если в стакане яд? Какое тебе дело до того, что случится после твоей смерти?

Отражение начало меняться, но Фрэнни не захотела ждать. В несколько глотков осушила стакан и швырнула его на пол, укрытый мягким ковром. Глухо звякнув, хрусталь разлетелся на крупные осколки.

С вызовом девушка посмотрела на появившегося в зеркале брата и поняла, что зря опасалась. Джеймс не осуждал ее, не тревожился. Лишь улыбался. Ехидно, как бывало в детстве после очередной проказы. Фрэнни робко улыбнулась ему в ответ и положила ладонь на зеркало. Брат повторил ее жест. Темно-синие бездонные глаза отразились в точно таких же темно-синих, глядящих из глубины зеркала. Ах, если бы Джеймс был жив. Если бы только он был жив! Как бы Франческа хотела его обнять! Они вместе пришли в этот мир. Они не должны были разлучаться. Никогда.