Блондинка в озере. Сестричка. Долгое прощание. Обратный ход - Реймонд Чандлер

Дегармо поднял на меня суровый, но пустой взгляд. Уэббер в раздражении клацнул зубами.

— Но когда вы поняли, что это полицейская машина, — сказал он, — вы, тем не менее, сделали поворот и попытались скрыться. Правильно?

— Да, — подтвердил я. — Но чтобы объяснить свои действия, мне придется говорить начистоту.

— Если я что и люблю, так это разговоры начистоту, — кивнул Уэббер. — Можно даже сказать, что я специалист по таким разговорам.

— Полицейские, которые меня арестовали, стояли у дома, где живет жена Джорджа Талли. Они туда подъехали еще до меня. Джордж Талли был в этом городе частным сыщиком, а я хотел с ним встретиться. Дегармо знает — зачем.

Дегармо вытащил из кармана спичку и, кивнув, принялся флегматично жевать кончик. Уэббер на него не смотрел.

— Вы глупый человек, Дегармо, — продолжал я. — И все делаете по-дурацки. Вчера у дома Олмара вы слишком уж яро накинулись на меня, хотя никаких причин для этого не было. Поэтому мне и стало любопытно. Вы даже подсказали, каким образом мне удовлетворить свое любопытство, если, конечно, понадобится. Но чтобы уберечь своих друзей, вам бы просто не следовало лезть ко мне, пока я не сделаю первый шаг. А я бы сроду его не сделал, и мы бы не сидели здесь.

— А какое, черт возьми, все это имеет отношение к задержанию на Уэстмор-стрит? — спросил Уэббер.

— Прямое, потому что связано с делом миссис Олмор, — сказал я. — Джордж Талли, пока его не арестовали за дорожные нарушения, расследовал именно это дело, а…

— Дело миссис Олмор ко мне не попадало, — оборвал меня Уэббер. — Как и дело Юлия Цезаря. До сих пор не знаю, кто первым всадил в него кинжал. Так что не отвлекайтесь.

— Я и не отвлекаюсь. Дегармо хорошо знает о нем, об этом деле, и ему явно не хочется его обсуждать. Даже ваши патрульные знают об этом деле. А у Куни с Доббсом мог быть лишь один повод гнаться за мной, а именно — мой визит к жене человека, который расследовал его. Когда я отьехал от дома, на спидометре никаких пятидесяти пяти не было. А оторваться от них я захотел, поскольку знал, что надо мной собираются учинить расправу. Дегармо сам пригрозил.

Уэббер бросил на Дегармо быстрый взгляд. Жесткие голубые глаза лейтенанта смотрели на противоположную стену кабинета.

— И я бы не разбил Куни нос, — сказал я, — если бы тот не заставил меня набрать в рот виски и не ударил меня по животу, чтобы я забрызгал пиджак. Для запаха. Неужто, капитан, вы не слышали о таких проделках?

Уэббер сломал следующую спичку, откинулся на спинку кресла и стал рассматривать свои крепко сжатые кулаки. Потом он снова глянул на Дегармо и сказал:

— Если вас уже успели назначить шефом полиции, могли бы меня и предупредить.

— Дьявол! Малость подурачились. Подумаешь! — сказал Дегармо. — А он шуток не понимает. Если бы…

— Куни и Доббса вы посылали? — перебил Уэббер.

— Я. А что? С какой стати в нашем городе должны хозяйничать всякие шпики? Ему что, в другом месте работы не хватает? Явился, чтобы разрыть старую могилу, и выцыганить у двух стариков гонорар побольше. Такому хороший урок никогда не повредит.

— Вот как вы, значит, понимаете свою работу? — спросил Уэббер.

— Именно так, — ответил Дегармо.

— Не пойму, чего вам в жизни не хватает, — сказал Уэббер. — Правда, в данном случае я знаю чего. Свежего воздуха. Прошу вас, лейтенант.

Рот у Дегармо медленно открылся:

— Вы хотите, чтобы, я ушел?

Уэббер внезапно наклонился, и его острый подбородочек разрезал воздух, как крейсер воду:

— Если вы не против, лейтенант.

Дегармо медленно встал, его щеки залила густая краска. Облокотившись мощной рукой о стол, он посмотрел на Уэббера. Наступило напряженное молчание.

— Ладно, капитан, — сказал он наконец. — Но, по-моему, вы ставите не на ту карту.

Уэббер не ответил. Он подождал, пока Дегармо закроет за собой дверь, и спросил у меня:

— Вы действительно можете связать дело Олморов, законченное полтора года назад, с сегодняшней стрельбой в доме Лавери? Или просто напускаете туману, желая выгородить жену вашего клиента?

— Оба дела были связаны еще до того, как Лавери застрелили. Может, не очень крепко, всего лишь «дамским» узлом, но все же достаточно, чтобы призадуматься.

— Лично я женой Олмора не занимался, — холодно сказал Уэббер, — даже не был в то время начальником уголовного отдела. И все же сейчас я влез в эту историю куда глубже, чем вам кажется. Вы тоже до вчерашнего утра с Олмором не встречались, но теперь, судя по всему, кое-что знаете.

Я ему рассказал, что узнал от мисс Фромсет и Грейсонов.

— Значит, по вашей версии, Лавери мог шантажировать доктора? — спросил Уэббер в конце моего рассказа. — И это послужило причиной убийства. Так?

— Тут не версия, а всего лишь предположение. Но скидывать его со счетов мы не имеем права. Отношения между Лавери и Олмором могли быть и запутанными, и очень поверхностными, а то и вообще никакими. Может быть, они даже не здоровались. Никаких данных у меня нет. Но если дело Олморов чистое, зачем нервничать, когда кто-то проявляет к нему интерес? Положим, Джорджа Талли, когда он расследовал его, арестовали за вождение машины в пьяном виде по чистой случайности. Пусть Олмор случайно вызвал полицейского в то время, как я глазел на его дом. Мало ли какие бывают совпадения. Пусть и Лавери случайно застрелили именно перед тем, как я собирался поговорить с ним во второй раз. Но то, что два ваших человека следили за домом Талли и были готовы проучить меня, если я там появлюсь, — вот это уже не случайность и не совпадение.

— Согласен, — сказал Уэббер. — Я еще разберусь с этим инцидентом. Жалобу подавать будете?

— Нет, жизнь слишком коротка, чтобы рядиться с полицейскими.

Он слегка поморщился и сказал:

— Что ж, на нет и суда нет. А поскольку ваш арест даже не зарегистрирован, можете в любое время отправляться домой. Но на вашем месте я бы оставил расследование дела Лавери и всех его возможных связей с делом Олмора вашему покорному слуге, капитану Уэбберу.

— Даже связь обоих этих дел с некоей Мьюриел Чесс, которую выловили вчера в горном озере около Пумьей Вершины? — спросил я.

— А при чем тут это? — поднял свои тонкие брови Уэббер.

— А при том, что ее зовут вовсе не Мьюриел Чесс. Предположим, ее имя — Милдред Хэвиленд, и эта Милдред Хэвиленд работала медсестрой у доктора Олмора, Предположим, именно она укладывала в постель миссис Олмор накануне ее смерти в гараже. Именно она, если дело тут нечисто, могла знать, что к чему. И именно ее могли подкупить или запугать, чтобы она побыстрее убралась из города.

Уэббер взял сразу две спички и переломил их. Его маленькие холодные глазки не отрывались от моего лица.