Биография smerti - Анна и Сергей Литвиновы

– Привет, Антон! – небрежно поздоровалась Татьяна.

Как ни старалась говорить беспечно, а голос дрогнул.

– Чертовски интересная встреча... – зловеще произнес Шахов. – Что, интересно, ты здесь делаешь?

Но Танин первый мандраж уже прошел. Подумаешь, провинциальный выскочка! Еще смеет грозить! К тому же бояться ей нечего.

– Да ничего особенного, – пожала плечами Таня. – Кое-что выясняю.

– Ты ведь не была ни на каком пляже, – продолжал давить молодой человек. – Ты приехала прямо сюда.

– Твое-то какое дело? – с легким вызовом спросила Садовникова.

– Самое прямое! – возмутился Антон. – Я – управляющий «Юноны». И имею право знать, какого черта ты здесь рыщешь.

Таня не выдержала – усмехнулась:

– Извини, Антоша, но отчитываться в своих действиях я буду только перед Мариной Евгеньевной. Перед нашей с тобой хозяйкой. Но никак не перед тобой.

Давно замечено: с наглыми провинциалами нужно бороться их же оружием – хамством. А начнешь интеллигентно сюсюкать – мигом на шею сядут.

И тут, будто по заказу, у Шахова запел мобильник. Он метнул быстрый взор на определитель и поспешно ответил в трубку:

– Да, Марина Евгеньевна?

Слышимость была прекрасной, и Таня без труда расслышала в телефонной трубке могучий рык Холмогоровой:

– Где тебя носит?

Девушка насмешливо взглянула на Антона.

А Шахов пролепетал:

– Я еще в боулинге...

– Все заканчивай и быстро дуй к морвокзалу, – раздался в трубке приказ начальницы.

И Холмогорова оборвала связь. А Таня – она уже окончательно оправилась от шока – усмехнулась:

– И как там, Антоша, в боулинге? Много страйков удалось выбить?

– Ладно, – буркнул Шахов, – так и быть. Перемирие.

– На каких условиях? – деловито спросила Садовникова.

– На очень простых, – отрубил Шахов. – Я тебя... больше ни о чем не спрашиваю. И ты тоже молчи, что меня здесь видела. Годится?

– А может, мне невыгодно молчать... – капризно протянула Татьяна.

– Слушай, ты чего хочешь?

– Да вот вопрос у меня возник... – Она с вызовом взглянула на Шахова. – По поводу конвертика, который тебе директор передал... Что в нем, а, Антоша?

– Ничего особенного. Рабочая документация.

Таня расхохоталась:

– Я тебе поверю. Но только если ты – при мне! – эту рабочую документацию Марине Евгеньевне предъявишь.

– Таня, скажи конкретно: что тебе нужно? Денег? – побагровел Шахов.

– Можно подумать, у тебя деньги есть, – усмехнулась девушка.

– Слава богу, не нищий, – надменно откликнулся Антон.

«И снова дурак, – сама для себя отметила Таня. – Нашел, когда своими доходами кичиться...»

– Не нужны мне твои деньги. Лучше скажи, только честно, зачем ты сюда приехал?

Голос ее, произносивший последние фразы, затвердел. И увидела: в глазах молодого человека заметалось сомнение. Явно придумывает, как бы половчее соврать.

«А не ты ли, Антоша, – мелькнуло у нее, – та самая пиковая карта, из-за которой у Холмогоровой неприятности? Не обязательно же враг должен именно женщиной быть».

Но вступать в противостояние с Шаховым не стоило ни в коем случае. Особенно сейчас. И Таня примирительно произнесла:

– Ладно, Антон. Мы вообще-то оба неправы. Марина Евгеньевна нас в боулинг послала, а мы по своим делам разбрелись. – Она подмигнула ему и добавила: – И на такси тебе вдвойне потратиться пришлось. Хотя могли бы вместе до «Юноны» доехать...

– Видишь ли, в чем дело, Таня... – осторожно заговорил наконец Шахов. – У меня нет никаких секретов. Я все тебе объясню. Просто я как мужчина и как доверенное лицо по мере сил стараюсь Марину Евгеньевну оберегать. А здесь, в «Юноне», в связи с эпидемией такое творится... Вот мне и приходится принимать некоторые решения за ее спиной. Просто чтобы не взваливать на нее лишний груз...

«Да ладно заливать-то!» – не поверила ни одному его слову Таня. Но понимающе кивнула:

– Конечно, Антон, конечно. Я тебе верю, и молчу, аки рыба. Только ты мне, пока будем ехать, про ваш боулинг расскажи. Чтобы я впросак не попала, если Холмогорова спросит...