Формула влияния - Надежда и Николай Зорины

Быстро закончив разговор с Федором, я стала собираться на работу. Мне хотелось сделать еще одну вещь — уничтожить мой лживый дневник, этот непонятный след внезапно охватившего меня безумия, — но включать компьютер, ждать, пока он загрузится, сейчас не было времени. Я и так уже слегка опаздывала.

Душ я устроила себе не просто контрастный, а прямо-таки садистский: почти крутой кипяток перемежала ледяной, как из проруби, водой. Кофе заварила такой крепкий, что едва смогла его допить. Но зато после всех этих издевательств над собой голова стала ясной, готовой к работе, все нездоровые фантазии из нее начисто выветрились. В редакцию я приехала абсолютно трезвой и даже какой-то не в меру энергичной. Моя чрезмерная энергия требовала выхода. И потому когда меня к себе вызвал наш Главный, обрадовалась, предвкушая трудное, интересное задание — на простых он меня почти никогда не использовал.

— Вот что, моя дорогая, срочно отправляйся в парк Пушкина, — без всяких предисловий, с ходу начал редактор. Вид у него был какой-то странный, смотрел в сторону, явно избегая встречаться со мной взглядом.

— А что там, в парке Пушкина? — пытаясь все же поймать его взгляд, спросила я.

— Да, судя по всему, случай массового самоубийства. — Он опять посмотрел в сторону. — Может, секта какая-то. Люди взобрались на крышу художественной галереи. В общем, разберешься на месте. И давай, поторопись.

— Поторопиться присоединиться к ним? — пошутила я, но Главного почему-то моя шутка совсем не развеселила. Он наконец посмотрел на меня, но так испуганно и смущенно, словно в самом деле толкал на какой-то необдуманный шаг. Ему что-то было известно, чего он не хотел мне говорить. Ну и ладно, действительно разберусь на месте.

От нашей редакции до парка Пушкина путь был неблизкий, а, учитывая время суток — деловое утро с его оживленным движением, — добираться пришлось почти час. Все это время пыталась представить эту невообразимую картину: масса людей на крыше художественной галереи, в едином порыве бросающаяся вниз. Ужасно! Что могло их подвигнуть на такой безумный поступок? Непонятно, как они смогли взобраться на крышу? Через галерею? Вряд ли. Охрана бы их не пустила. А снаружи это просто немыслимо. Галерея расположена в бывшем кафедральном соборе, по непонятной причине так и не возвращенном в собственность церкви. Крыша там куполом с небольшой площадкой и очень высоко, стены отвесные. Лестницы они с собой, что ли, принесли? Может, Главный и прав: это какая-то секта. Мог бы поподробнее рассказать, что там происходит.

У парка собралось множество служебных машин: «Скорые», пожарные, милицейские и такая же толпа народу. Я еле нашла место, чтобы втиснуть свою миниатюрную «Пежо». Было здесь уже и телевидение, и мои коллеги из других газет. Я поспешила к галерее.

Всю площадку вокруг купола заполонили люди. Они были страшно напуганы и явно раздумали совершать самоубийство. Создавалось впечатление, что эти люди вообще не понимают, как там оказались. Самое странное, что среди этих несостоявшихся самоубийц были и люди в форме, и даже пожарные. И тут я увидела на крыше своего знакомого с четвертого канала Вадика Майера. Он отчаянно размахивал руками и требовал, чтобы его немедленно сняли. А у тех, кто стоял внизу, вид был совершенно обескураженный.

— Привет! — Ко мне подошел Игорь Савицкий с областного канала. Вообще-то мы с ним не очень ладили, но теперь он смотрел на меня так, будто мы единственные спасшиеся на необитаемом острове. — Ты хоть что-нибудь понимаешь?

— Ни черта! — призналась я и тоже тепло взглянула на Игоря. — Ты давно здесь околачиваешься?

— Да минут пятнадцать.

— В таком случае должен понимать больше. Я вообще только подъехала. Ты пробовал с кем-нибудь поговорить? — Я обвела рукой стоящую внизу толпу.

— Пробовал, — Игорь безнадежно махнул рукой. — Бесполезно. Очевидцев происшествия нет, есть либо непосредственные участники, которым просто не удалось туда взобраться, — он кивнул в сторону крыши, — либо те, кто, как мы, появился здесь позже.

— Но кто же тогда нашей братии передал информацию?

— Не знаю. — Игорь пожал плечами. — Нашей группе ничего толком не объяснили, когда сюда посылали.

— Мне тоже. Ладно, попробую взять хоть у кого-нибудь интервью.

— Попробуй, только вряд ли будет польза. Я уже пытался. — Игорь странно на меня посмотрел и поежился. — Вообще не советую.

— Ну, писать-то о чем-то надо.

Я отошла от Игоря, нацелившись на одну пожилую женщину, в глазах которой хоть и просматривался ужас, но взгляд был вполне осмысленный. Но в этот момент подъехала пожарная машина, выдвинули лестницу и стали снимать перепуганных насмерть людей с крыши. Первому удалось обрести твердую почву под ногами Вадику Майеру. Мы с Игорем Савицким поспешили к нему.

— Что там было? Как ты спасся? — издевательски пропел Игорь, нисколько не желая считаться с состоянием представителя конкурирующего канала.

Вадик ничего не ответил, лишь жестом попросил закурить — повел себя в полном соответствии с образом героя известной песни. Его так трясло, что даже если бы он и хотел хоть что-то сказать, то не смог. Игорь, окончательно развеселившись, сунул ему в рот зажженную сигарету.

Мы довели Вадика, еле переставляющего ноги, до ближайшей скамейки. Игорь ушел снимать спасение несостоявшихся самоубийц, а я осталась с пострадавшим коллегой. Способность членораздельно произносить слова он обрел лишь минут через десять, а когда наконец заговорил, рассказал кошмарную историю. Особенно для меня кошмарную, потому что совсем недавно я с подобным уже сталкивалась. На диске, который передал мне бизнесмен Кирюхин.

— Мы приехали с Виталиком Агеевым, оператором, когда вся эта хренотень была в самом разгаре, — рассказывал Вадик, испуганно на меня посматривая, — еще, идиоты, радовались, что первыми подоспели. Народ просто с катушек съехал, лез на галерею, падал, снова лез. Просто ужас какой-то! И рожи такие у всех страшные! Виталик стал снимать издалека, медленно продвигаясь вперед, я начал репортаж. Думали сделать на постепенное приближение. Но как только дошли до фонтана… — Виталик замолчал, сидел с выпученными глазами, заново переживая ужас. — Анька, у тебя нет сигаретки? — жалобно спросил он.

— Я же не курю. Да у тебя пачка из кармана рубашки торчит.

— Точно! — Он, ужасно обрадовавшись, хлопнул себя по груди. Достал сигарету, прикурил и, немного приободрившись, продолжил свой невеселый рассказ. — Как только мы дошли до фонтана, с нами случилось что-то непонятное. Во всяком случае со мной… Да нет, с Виталькой тоже. Я почувствовал непреодолимое желание забраться на крышу. Бросился к галерее, а дальше уже совсем перестал соображать. Мне хотелось одного: оказаться на крыше…

— Для чего? Ты хотел сброситься вниз?

— Нет… Не знаю… Может быть. В тот момент я об этом не думал. Просто лез по стене. Это очень трудно, там ведь практически никаких выступов, никаких карнизов. Окна высоко, да и видишь, какие они большие. А еще народ со всех сторон напирал. Не понимаю, как мне вообще удалось забраться. Но когда я туда все же залез, чуть не обделался от страха. Я вообще высоты боюсь.