Быстрая смерть. Тайна Камня друидов - Глэдис Митчелл

Берти заговорил – сначала сбивчиво и неуверенно, потом все более твердо и даже красноречиво:

– Вы, конечно, знаете, что я неровно дышу к Дороти. Это продолжается давно, но ей самой всегда нравился Гард. Неудивительно. А я всегда знал, что ради нее готов на все. Мы с ней знакомы с самого детства, даже тогда я врал ради нее и спасал ее из разных затруднительных ситуаций.

В общем, едва очутившись здесь, Дороти вбила себе в голову, будто Элеонор ненавидит ее. Она боялась, и не за саму себя – хотя не очень приятно знать, что тебя кто-то ненавидит, – а за Гарда. Тот принадлежит к мускулистым молчунам, которые сначала говорят, а потом думают, так что потом бестактные замечания коронера заставляют их недоуменно выпучивать глаза. Знаете таких? Дороти тем более знала, с кем имеет дело, и боялась, что если Элеонор на нее напустится, Гард не даст сестре спуску. Он сам нас предупредил в самых красочных выражениях. Вот я и подумал, что до этого лучше не доводить.

Миссис Брэдли догадывалась, куда ветер дует, и в ту ночь, как вы помните, увела Дороти спать к себе в комнату. Я догадался об их приготовлениях, узнал о муляже, так похожем на живую Дороти, и мне стало ужасно любопытно, что произойдет дальше. Пока мной руководило одно лишь любопытство. Вы меня понимаете?

– Разумеется! – заверил Карстерс.

– Очень надеюсь, – с застенчивой улыбкой продолжил Берти, – потому что мои последующие действия без снисхождения не понять. Честно говоря, мне так хотелось разгадать загадку, что я спрятался на другом этаже, дождался, пока Дороти уйдет в комнату миссис Брэдли, тихонько спустился, прошмыгнул в комнату Дороти – знаю, как нехорошо, даже постыдно это звучит, но я по крайней мере думал, что ночью она туда не вернется, – и спрятался за изголовьем кровати, как мы с вами сейчас. Видите, оно срублено из цельного куска красного дерева, и тут довольно уютно. На мне был темно-коричневый халат и носки.

Карстерс затаил дыхание. Каким он был болваном, заподозрив миссис Брэдли в фантазиях! Умная женщина! Он решил, что обязан принести ей извинения.

– Через час, когда я уже заскучал, отсидел себе все, что только мог, и уже подумывал, не растянуться ли мне на кровати, спасаясь только памятью о смертельном вреде излишнего любопытства, в комнату вошла Элеонор с кочергой наперевес.

Не сочтите меня беспечным. Честное слово, ничего страшнее я в жизни не видывал! На небе была яркая луна, и Элеонор не включила свет. Минуту она стояла неподвижно, вся залитая лунным светом, сжимая в правой руке тяжелую кочергу. Уверен, глаза у нее горели в темноте, как у кошки!

Наверное, Элеонор слышала, как я дышу и как у меня колотится сердце, но, видимо, решила, что это Дороти, крепко спящая на кровати.

Я уже извелся и готовился появиться перед ней и что-то сказать, чтобы снять напряжение, но тут она сделала то, ради чего явилась.

Боже, какой это был кошмар! Элеонор занесла тяжелую кочергу над головой. В тот момент, когда она опустила ее на неподвижную голову лежащей в постели фигуры, я отчетливо услышал ее смех. Клянусь, я едва сдержал вопль ужаса. В тот момент она была совершенно безумна. Не вызывало сомнений, что ее обуревает мания убийства.

Как только кочерга опустилась на голову муляжа, я выскочил из своего тайника. При виде меня Элеонор и издала свой истошный визг.

У вас и то от этого звука кровь застыла в жилах, а представляете, каково было услышать его, стоя с Элеонор нос к носу? Как я с ума не сошел от испуга? Раньше я не знал, что человеческая глотка способна исторгнуть такой нечеловеческий крик! Я опустил руки, и она, швырнув кочергу на кровать, бросилась прочь, в коридор. В следующее мгновение я услышал голоса, скрип открываемых дверей, шаги на лестнице. Не знаю почему – мне ведь нечего было опасаться, – я подумал, что лучше избежать объяснений, и опять спрятался за изголовьем, надеясь на лучшее. В тот момент я не видел для себя другого выхода. В случае если бы меня там обнаружили, я бы объявил себя сомнамбулой.

Так я провел за изголовьем кровати еще полчаса. Дом ходил ходуном, я слышал все ваши голоса, слышал даже, как Гард спрашивает, куда подевался лентяй Филиппсон. Утром я, как вы помните, объяснил, что слышал шум, но не проявил интереса к происходящему, решив, что меня оно не касается, и снова уснул. Удивительно, что никто из вас ни в чем меня не заподозрил.

Можете представить, каково мне было, когда вы всей толпой таращились на останки муляжа на кровати и на кочергу, особенно когда кто-то сообразил включить свет. Я ждал, что кто-нибудь увидит на стене мою тень и извлечет меня из убежища. Но мне повезло: бедняжка Дороти находилась на грани истерики, и все внимание присутствующих было приковано к ней.