Двойная сдача - Джеймс Хедли Чейз

Я взял такси до отеля “Калвер”. В вестибюле кто-то позвал меня по имени. Обернувшись, я увидел спешащего ко мне Алана Гудьера.

– Боже мой, Стив! Ты ранен? – взволнованно спросил он, глядя на мой пыльный и рваный костюм.

– Я в порядке, просто ужасно хочу спать. Что ты здесь делаешь?

– Я все время волновался о том, как там у тебя дела. Мне не хотелось беспокоить Фэншоу, и я решил подождать тебя здесь.

– Мне это очень приятно, но ты слишком зациклился на этой истории. Успокойся, слышишь?

– Что произошло?

– Этот парень меня перехитрил. Я получил инструкции ехать в Элмо-Спрингс и получить там следующие. Похититель незаметно для меня забрался на заднее сиденье и приставил мне револьвер к затылку. Он смылся вместе с деньгами и машиной.

– Он тебя не ранил? Я печально улыбнулся:

– Очень старался, но мне повезло. Я скатился вниз по склону горы. Не понимаю, как это я не сломал себе шею?

Гудьер выдохнул:

– Фу! Я рад, что не случилось чего-нибудь похуже. Я уже себе Бог знает что представлял. Значит, он удрал?

– Да. По его словам, Джойс Шерман мертва. Копы считают, что он не врал, но все равно не перестанут ее разыскивать.

– Ты хочешь сказать, что он ее прикончил?

– По-моему, да.

– Полиция думает, что они ее найдут?

– Ты же знаешь полицейских, они вынуждены быть оптимистами. Бьюсь об заклад, что Райс в этом замешан. Полиция сегодня приставит к нему хвост и будет прослушивать его телефон.

– Райс? – опешил Гудьер. – С чего ты взял, что он имеет к этому отношение?

– Я кое-что подслушал. Они с девчонкой Лэнтис собираются сбежать. Послушай, Алан, я едва держусь на ногах. Можно, я пойду к себе?

– Конечно, прости меня, пожалуйста. Просто я ужасно за тебя переживал.

В этот момент подошел ночной портье:

– О, мистер Хармас…

– Что такое?

– Вам уже два часа подряд звонит какой-то господин. Он говорит, что дело срочное.

– Кто такой?

– Он не представился. – У портье был оскорбленный вид. – Он заявил, что вы его вспомните, потому что когда-то он заехал вам в челюсть.

Усталости как не бывало.

– Хофман! – Я взволнованно взглянул на Гудьера. – Это Хофман! – Повернувшись к портье, я спросил:

– Он оставил какое-нибудь сообщение?

– Он просил вас немедленно приехать в отель “Блэкс”.

– Где это?

– На побережье, около Оушен-парк. Не очень-то респектабельное место, мистер Хармас.

– Ничего, меня это не волнует, – ответил я и повернулся к Гудьеру:

– Мне нужно поболтать с этим парнем. Возможно, это шанс.

– Не может быть, чтобы это было настолько срочно, – сказал Гудьер, идя за мной по вестибюлю. – Почему бы тебе не встретиться с ним утром? Уже почти три часа ночи, тебе нужно отдохнуть.

– Вот ты и отдохни, – улыбнулся я. – Это важное дело.

Я отвернулся от него, сбежал по ступеням на тротуар и огляделся в поисках такси. Оно как раз затормозило, когда ко мне снова подошел Гудьер:

– Может, мне поехать с тобой?

– Да нет, не стоит. Не могу себе представить, чтобы Хофман разговорился при свидетеле. Не беспокойся за меня, я в порядке. Пока, Алан. Я потом тебе расскажу, как съездил.

Я распахнул дверцу машины, сказал водителю адрес и прыгнул на сиденье.

До побережья мы ехали больше двадцати минут.

– Будь осторожнее, парень, – сказал водитель, когда я расплачивался. – В это время здесь неспокойно. Может, мне подождать?

– Нет, спасибо. Я буду начеку.

Я посмотрел на отель “Блэкс”; это было высокое и узкое" здание со светящейся вывеской над входной дверью. Через стеклянные дверные панели свет падал на грязный тротуар.

Я поднялся на низкое крыльцо, толкнул дверь, преодолел еще шесть ступеней и вошел в вестибюль. Он был не слишком фешенебельным, но и без претензий на это. Вдоль одной из стен стояла деревянная скамья, напротив – стойка со стендом для ключей, телефоном и настольной лампой без абажура. Впереди виднелась лестница, ведущая наверх, в номера, пол был закрыт истоптанной грязной циновкой. В медном горшке пыталась расти чахлая пальма.

За стойкой сидел маленький тощий человечек, перед ним лежала развернутая газета, очки в черепаховой оправе съехали на кончик носа. Он поднял на меня глаза; взгляд был таким же невыразительным и безразличным, как у козы во время дойки.

– Похоже, вам тут одиноко, – сказал я, облокачиваясь на стойку. – Или вам составляют компанию предки?

Он подвинул газету поближе к себе и сунул куда-то вниз правую руку. Я знал, что он лезет в какой-нибудь ящик за оружием, и, глядя в его суровые глазки, понял, что он воспользуется им без колебаний.

– Что такое? – осведомился он хриплым шепотом, не сводя с меня глаз.

– Оставьте оружие, – сказал я, стараясь не шевелить руками. – Я просто пытался быть вежливым и теперь вижу, что ошибся. Моя фамилия Хармас. Мне отсюда позвонил приятель, он меня ждет.

Портье продолжал глазеть на меня, руки было не видно.

– Как его зовут?

– Для него это немножко больной вопрос. Вряд ли он здесь под своим именем. Вам не все равно? Портье задумался.

– Визитная карточка имеется? – сказал он после выразительной паузы.

– Конечно, только не стреляйте, когда я буду ее доставать. Если вам интересно, мой револьвер в кармане брюк.

– Может, перестанете вести себя как в кино? – сказал он, вынимая руку из-под прилавка. – Здесь всякое случается, а вы заставили меня нервничать.

– Это целиком моя вина, – сказал я, расслабившись. – Выбрал неверный подход.

Открыв бумажник, я протянул ему свою визитку. 6н внимательно изучил ее, кивнул и бросил мне обратно.

– Четвертый этаж, третий номер. Постучите четыре раза, а то рискуете получить порцию свинца в живот.

– Как-нибудь на днях обязательно нужно будет снять здесь номер, – сказал я. – Он вполне подошел бы моему нынешнему образу жизни.

Портье поправил очки и вернулся к своей газете. С его точки зрения, меня здесь уже не было.

Я поднялся по лестнице, стараясь не шуметь и не дотрагиваться до покрытых пылью перил.

На втором этаже я наткнулся на растянувшегося у двери мужчину, голова которого покоилась на засаленном котелке. Он дышал медленно и тяжело, а разило от него так, будто последние десять лет его вымачивали в виски. Я прошел мимо него вдоль по тускло освещенному коридору и поднялся еще на один пролет. На третьем этаже я никого не встретил, только из-за закрытой двери женский голос выкрикнул грязное ругательство да какой-то мужчина заливался истерическим смехом.