Предательство по любви - Энн Перри

Оливер Рэтбоун с надеждой ожидал прибытия Монка, хотя и сознавал, что тому вряд ли удастся обнаружить какие-либо доказательства невиновности Александры Карлайон. Адвокат тоже весьма скептически относился к способностям Ранкорна, но довольно высоко оценивал работу полиции в целом. Серьезные ошибки там допускались не так уж часто. Однако Рэтбоун надеялся, что Уильям хотя бы обнаружит более веский мотив, чем ревность. А если быть совсем честным, то в глубине души он хотел, чтобы убийцей оказалась Сабелла, хотя, кроме слабого утешения, что она не является его клиентом, это ничего бы ему не дало.

После некоторых колебаний Оливер пригласил также и Эстер Лэттерли. Она не имела официального отношения к расследованию, но зато, в отличие от Монка, могла наблюдать за жизнью семейства Карлайонов изнутри. И поскольку именно она навязала адвокату дело об убийстве генерала, помочь защите было ее прямым долгом. Сегодня Уильям прислал Оливеру записку, что должен поделиться обнаруженными им важными сведениями, и это послужило поводом к приглашению Эстер.

И вот вечером четырнадцатого мая юрист ожидал их обоих, непривычно нервничая. Казалось бы, Рэтбоун ничем не выдавал своего волнения, но внутри у него все сжималось, в горле першило, и пару раз он, терзаемый сомнениями, даже мысленно перекроил речь, которую собирался произнести перед собравшимися. Он умышленно назначил встречу не в конторе, а у себя дома. Время делового человека весьма дорого. Дома же можно потребовать от Монка более подробного доклада и детально, не торопясь, обсудить ситуацию.

Данные, добытые Уильямом, скорее всего, окажутся неутешительными, а Оливеру не хотелось ограничиться словами сожаления и благодарности да передачей заработанных детективом денег. Пусть Эстер непосредственно из уст сыщика услышит о печальном открытии, и тогда, если иного выхода не останется, и ей, и Рэтбоуну будет гораздо легче отказаться от дела. В конце концов, действовать следует, исходя из логики и здравого смысла. Но адвокат почему-то снова и снова повторял последнюю фразу, как если бы она требовала дополнительных доказательств.

Гости явились неожиданно. Оливер, хоть и ждал их с нетерпением, не слышал, как и на чем они прибыли – наверное, в кебах, поскольку собственного экипажа ни у той, ни у другого не было. Хозяин даже вздрогнул, когда дворецкий объявил об их прибытии. Спустя мгновение оба появились в комнате. Монк, как всегда, выглядел франтовато. Костюм его, должно быть, стоил не меньше, чем костюм самого Рэтбоуна, и явно был приобретен в те дни, когда детектив еще не ушел из полиции и не испытывал особой нужды в деньгах.

Эстер была одета гораздо скромнее. На ней было приталенное бледно-зеленое платье с рукавами пагодой. Выглядела она в нем отнюдь не блестяще, но вполне привлекательно.

Они обменялись церемонными приветствиями, и Оливер пригласил гостей садиться. Он обратил внимание, как глаза мисс Лэттерли обежали гостиную, и эта комната во многом перестала ему нравиться. То, что в ней не чувствовалось женской руки, показалось ему вдруг серьезным недостатком. Рэтбоун не получил этот дом в наследство, он приобрел его сам и прожил в нем почти одиннадцать лет. Конечно, экономка и кухарка поддерживали порядок, но подстраивались при этом под вкусы холостяка-хозяина.

Эстер смотрела на ковер и обивку цвета лесной зелени, на простые белые стены, на мебель красного дерева… Что ж, все это явно шло вразрез с последними веяниями моды. Где столь любимые нынче изделия из дуба? Где витиеватая резьба и декоративный фарфор? Юрист едва сдерживался, чтобы не отпустить какое-нибудь замечание по этому поводу. Вот только как бы его гостья не решила, что он напрашивается на комплимент…

– Мне доложить о своих открытиях до обеда или после? – осведомился Монк. – Если вам не все равно, что я скажу, то лучше после.

– Из чего я должен сделать вывод, что открытия ваши весьма неприятны, – криво улыбнувшись, ответил Рэтбоун. – В таком случае, действительно, зачем портить аппетит?

– Мудрое решение, – заключил Уильям.

Дворецкий внес графинчик шерри, бокалы на длинных ножках и поднос с легкими закусками. Завязался разговор о нынешней политике и о возможной войне в Индии, но вскоре доложили, что все накрыто для обеда.

Зеленая обеденная зала Оливера была куда меньше, чем в доме Фэрнивелов. Чувствовалось, что хозяин редко принимает больше полудюжины гостей разом. Фарфор был явно французского производства с весьма скромным золотым узором. Единственным по-настоящему роскошным предметом была севрская ваза, пышно украшенная розами и прочими цветами. Рэтбоун видел, что Эстер несколько раз взглянула на эту вазу, но поинтересоваться ее мнением не решился. Похвала могла оказаться пустой любезностью, а нелестный отзыв больно задел бы адвоката. Он, как ни странно, был искренне привязан к этой яркой вещице.