Дерево, увитое плющом - Мэри Стюарт

«Очень мило с твоей стороны». Невыразительный голос не содержал иронии.

Я отвернулась. Среди разросшихся теней запущенного сада возвышался мрачный разрушенный дом. “Твой дом… Этого мне тоже жаль, Адам. Это звучит неуместно, но что сказать? Вообще, было плохое время, правда? Должно быть, ты был очень несчастен».

Первый раз изменилось его лицо, появилась тень улыбки. «Ты говоришь такое?»

Я поежилась. Легко? Невыносимо! Один Бог знает, что я панически боялась этого разговора и вряд ли могла надеяться, что он пройдет так гладко. Ожидала вопросов, воспоминаний, злобы даже… Чего угодно, только не этого спокойного мертвого голоса и упорного взгляда. Когда я на секунду повернулась, чтобы взглянуть на дом, глаза мужчины сузились, будто он впервые рассмотрел меня внимательно. Я оторвалась от циферблата солнечных часов и стала тереть затекшие ладони одну о другую. «Я должна идти, — сказала я торопливо и беспокойно, глядя только на свои руки. — Поздно. Я… не думаю, что мы еще что-то можем друг другу сказать. Я…»

«Почему ты уехала? — Вопрос прозвучал так неожиданно и мягко, что я удивленно посмотрела на Адама Форреста. Он все еще наблюдал за мной упрямым, ничего не выражающим взглядом. — Знаешь, — сказал он, — ты не можешь так просто уйти. Я, пожалуй, думаю, что мы очень многое можем сказать. И хотел бы вернуться прямо к началу. Почему ты так уехала?»

«Знаешь почему. — Мой голос дрожал от волнения, но я не могла его контролировать. Я попыталась увести Адама с опасной темы: — Давай не будем опять об этом, пожалуйста! Я… я не могла этого выносить! Все закончилось, ты знаешь не хуже меня. Это было больше восьми лет назад и это… лучше это забыть. Все лучше забывать… Вот я забыла, правда. Будто это происходило с кем-то еще. Это… Кажется, это больше ничего не значит. Люди меняются, знаешь. За все это время люди изменились. Ты изменился… Мы можем… просто оставить это, Адам? Я пришла увидеть тебя сегодня не потому, что хотела… надеялась… — Я отчаянно подбирала слова. — Знала, что ты чувствуешь все так же, как и я. Я пришла сегодня только за тем, чтобы мы смогли… смогли…»

«Договориться, что все забыто! Знаю, моя хорошая. — Его голос был очень нежен. Никаких причин кусать губы и стараться удержать слезы, или вдруг резко отворачиваться, срывать ветку с желтой розы и вертеть ее между пальцев. Ну что это для меня значит, в конце концов? Он сказал: — Не беспокойся. Не буду тебя мучить. Есть кто-то еще, да?»

«Нет!» Я не собиралась говорить это таким тоном. Он вздрогнул.

«Значит, был? — Я покачала головой. — За восемь лет?» Я посмотрела на изломанную розу в своих руках. «Нет. Дело не в этом. Просто…»

«Люди меняются. Да. Понимаю. Ты сильно изменилась, Аннабел».

Я подняла голову. «Правда?»

Его рот дернулся. «Похоже на то. Скажи, ты собираешься, или, может, стоит сказать, собиралась… намеревалась остаться в Вайтскаре теперь, когда вернулась?»

По крайней мере, это безопасная и простая тема для разговора. Я с удовольствием ухватилась за нее, пожалуй, чересчур поспешно. «Я на самом деле еще не имею твердых планов. Приехала просто увидеть дедушку. Пока не попала сюда, в смысле на север, не представляла, как дед ослаб. Знаешь, что у него был удар? В общем-то, я решила вернуться и увидеть его прежде, чем узнала об этом. Не была уверена, что он… хотят ли они, чтобы я вернулась, но очень хотела увидеть его, если он разрешит. Я не представляла, какова ситуация, но он очень добр… Они все. Я рада, что вернулась. Хочу побыть пока… Пока дедушка здесь. Но потом…» Я замолчала.

«Потом?»

«Не думаю, что потом я останусь».

Пауза. «А поместье? Вайтскар?»

«Будет Кон». Я осторожно и очень старательно раскручивала сломанный и измятый розовый прутик. Шип уколол мне палец до крови. Я бессмысленно смотрела на крохотную черную каплю, сверкающую на коже. Я не знала, что Адам движется, пока его тень не упала на траву передо мной.

«Ты оставишь Вайтскар Коннору Винслоу?»

Я улыбнулась. «А может, придется».

«Не уродуй вопроса. Ты поняла, что я имел в виду. Если бы все принадлежало тебе, ты бы осталась?»

«Нет».

«Решение имеет какое-нибудь отношение ко мне?»

«Ты знаешь, что да».

Совершенно неожиданно его голос ожил. Так румянец приливает к щекам от мороза. Он сказал: «Ты вернулась потому, что думала, что меня нет. Обнаружив, что я еще здесь, ты решила опять уйти. Ты делаешь все очень ясным, Аннабел».

Я сказала, как могла спокойнее: «Стараюсь. Извини».

Пауза. Он заговорил тихо и убедительно, будто обсуждал что-то не особо важное: «Знаешь, я осуждаю все свои слова и действия в ту ночь намного сильнее, чем могла бы ты. Сомневаюсь, что когда-нибудь я себя прощу. Не только за то, что потерял голову и сказал тебе все, что сказал во время нашей последней встречи, но и за то, что позволил всему зайти… дойти до той стадии, на которой оно находилось. Ты была очень молоденькой, в конце концов, это я должен был обо всем думать. Жизнь, которую я вел с Кристал, не оправдание… тому, что я потерял голову, когда не мог сделать тебе ничего, кроме зла».

«Пожалуйста, не надо, не нужно…»

«Не думай, что я пытаюсь оправдать себя за то, как говорил и вел себя в последнюю ночь. Я почти дошел до последних пределов… То есть, я так думал, в общем-то, никаких последних пределов нет. — Он вздохнул. — В конце концов, я потерял голову и умолял тебя, заставлял тебя… уйти со мной из Вайтскара и Форреста, и к черту всех, включая мою жену. И ты отказалась».

«А что еще я могла сделать? Послушай, не нужно больше об этом говорить. Я же сказала, что лучше забыть. Вообще не нужно было начинать. Нужно было сразу понять, куда это заведет».

«Это ты сказала и тогда, в ту ночь, да? Чистая правда, конечно, но что касается меня, уж слишком запоздалая. Помню, ты даже пообещала не попадаться мне на глаза. — Он улыбнулся, но получилась жалкая гримаса. — И тогда я ответил, что если ты не готова поступить так, как я прошу, я никогда не хочу больше тебя видеть. О нет, — он среагировал на мое непроизвольное движение, — думаю, я сформулировал это не так грубо, но смутно помню шквал безумных и несдержанных слов на ту тему, что или ты покинешь эту местность, или я, и так как я привязан к Форресту и жене… — Он перевел дыхание. — Но, помоги мне Бог, Аннабел, мне даже не приходило в голову, что ты так и поступишь».

«Так было лучше. Ты должен видеть, что это было лучше».

«Возможно. Хотя, глядя назад, не знаю. Несомненно, в конце концов я бы повел себя как разумный смертный, и мы бы сумели найти какой-то… комфорт. В основе, я полагаю, мы оба приличные человеческие существа и ты, по крайней мере, даже не погрешила против морали. Потом, шесть лет спустя… — Он остановился и, кажется, выпрямился. — Ну, вот так. Ты была молода, я плохо себя вел, напугал и сделал тебе больно, и ты ушла. Но теперь ты старше, Аннабел. Наверняка ты теперь понимаешь немного больше, чем тогда, в моей жизни с Кристал и в причинах, которые заставляли меня так себя вести?»