Враги моих друзей - Ирина Волк

Два часа назад Наташа получила sms-ку: «Место малый конференц-зал Хом-инвест 21.00 будь одна иначе встреча отменяется».

Без знаков препинания, без подписи. И даже без обратного номера – сообщение отправили через интернет. Отследить откуда – невозможно.

А еще за час до этого Наташа общалась с Касимовым. С тем самым журналистом, который приложил руку если не к смерти Хомутова, то как минимум к тому, чтобы отравить последние часы его жизни.

Касимов ни на что не соглашался и ничего не обещал, но внимательно выслушал легенду, сочиненную на пару с Владимиром, – якобы сегодня утром Наталье пришел из Лондона конверт с большим количеством непонятных, но абсолютно точно важных документов. Может быть, кто-то захочет их купить? Конечно, Наташа и так достаточно обеспеченна, но не откажется от небольшой суммы на банковском счете – страхового взноса в безбедную старость…

Наташа была уверена, что Касимов бросит трубку. Ну разве можно поверить, что нормальный человек вот так запросто может стать негодяем?

Но Касимов поверил. Подлец не может не поверить в подлость. В честности – усомнится, в предательстве – никогда.

Он, конечно, сказал, что понятия не имеет, кого могут заинтересовать эти бумаги. Однако своим процентом, если вдруг найдется покупатель, все же поинтересовался.

А потом пришла sms-ка.

Немного успокаивало место встречи, хотя, с другой стороны, потенциальный покупатель, вероятно, чувствовал себя очень уверенно, назначая встречу на территории своей жертвы…

Очень хотелось срочно обзавестись бронежилетом – от щиколоток до бровей, очень хотелось убедить себя, что никакие зловредные sms-ки не приходили. Однако пора было ехать…

* * *

Дежурный пропустил Наталью, так и не оторвавшись от созерцания футбольного матча. Впрочем, паспортные данные были записаны, время прихода отмечено. Неужели тот, с кем предстоит встреча, тоже безропотно отдаст свой паспорт в руки этого футбольного маньяка? Или охранник уже давно получил свои тридцать сребреников, чтобы потом не вспомнить о том, что кто-то куда-то приходил.

Наталья попыталась найти на входе камеру слежения, но обнаружить ее не удалось – то ли слишком хорошо замаскирована, то ли ее действительно просто нет. Хотя… Если охранник может забыть, кого он пропустил, то за сумму ненамного большую в системе видеонаблюдения может запросто обнаружиться техническая неисправность…

О, кажется, забили гол!.. Но Наталье почему-то было совершенно безразлично, в чьи ворота.

Конференц-зал назывался малым только потому, что был меньше большого. Сейчас, когда каждый шаг отдавался эхом, зал казался огромным. Наталья выбрала место – третий ряд от президиума. Так, чтобы тот, кто войдет в одну-единственную дверь, не смог сразу ее увидеть.

Дверь открылась, когда стрелка на офисных часах вздрогнула, чтобы обозначить двадцать минут ожидания. Наташа задержала дыхание, набрав воздуха столько, словно вот-вот придется нырнуть на дно океана. Но в следующую секунду, увидев вошедшего, выдохнула:

– Люда?…

Наверное, никогда в жизни Наташа так не радовалась госпоже Кондрашенко. Так радуется любитель дайвинга, обнаружив, что стая акул вокруг него – всего лишь резвящиеся дельфины…

– С утра меня звали именно так. Ждешь кого-то?

Подиума в конференц-зале не было, но Кондрашенко это не смущало – нога от бедра, шаг уверенный настолько, что, попадись ей по дороге бетонная стена – стене пришлось бы несладко.

Наташа вдруг поняла, почему никогда не могла до конца принять Люду. Кондрашенко была не просто бизнес-леди. И не просто достаточно жестким и целеустремленным человеком. Она была сумасшедшей.

– Наташа, у тебя есть что-то для меня, ведь так?

Людмила уже была рядом, она непринужденно присела на соседнее кресло.

– Показывай…

Конверт перешел из рук в руки.

«Хорошо хоть решила положить в конверт копию реальных документов, а не стопку старых газет», – подумала Наталья, наблюдая хищную улыбку на лице Кондрашенко…

– Сколько?

– Треть.

– Треть от чего?

– От того, что ты собиралась заработать. Мне кажется, это справедливо, я же не прошу половину.

Люда откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на Наталью. «Кто бы мог подумать, что у папиной дочки, искусствоведа, такая хватка. Если бы я знала раньше…»

– Наташенька, ты кому-нибудь говорила про эти документы?

– Нет, но…

– Конечно, о них рано или поздно узнают, – перебила Кондрашенко. – Ты что думаешь, я этот договор в первый раз вижу? В том-то и смысл, чтобы к тому времени, когда узнают, толку в этих документах не было никакого. Мне нужна была еще одна неделя… Не поверишь, я даже иногда жалею, что Миша решил похвастаться этой схемой… Ладно, снявши голову, по волосам не плачут. Ты не против, я сделаю звоночек?