Чумная экспедиция - Далия Трускиновская

Войдя, он прямо ахнул:

– Ишь ты! Гнездышко!

Комнатка оказалась мала, заставлена мебелью, и вся розовая. Даже попугай в клетке соответствовал своей расцветкой. Хотя он был жемчужно-серым, даже без хохолка, однако хвост с изнанки красный, приятного оттенка, и наброшенный сбоку на клетку полосатый платок - тех же тонов.

Особенно вдохновляла пышная взбитая постель, рядом с которой на стуле висели розовые бабьи одежки. А под одеялом рисовались человеческие формы…

– И птенчик! - обрадовался Левушка. - Ишь ты! Спит пташечка…

Он шагнул было к постели, протянул руку - и отступил. Уж больно было неловко.

Именно эта неопределенность положения вдруг оказалась до крайности соблазнительна. И это даже смутило подпоручика Тучкова.

Честно исполняя поручение Архарова, Левушка пошарил по комнатке, заглянул за оконные занавески, потрогал зачем-то пальцем землю в цветочных горшках. Показал язык большому задумчивому попугаю и опять подошел к пышной постели.

– Ду… - и от волнения у него сел голос. Левушка прокашлялся и начал заново.

– Душенька!…

Никакого шевеления под одеялом не обнаружилось. Тогда Левушка коснулся рукой места, где предполагал ощутить плечико. Душенька поерзала, не желая просыпаться. Левушка, уже частично теряя голову, решительно потянул за одеяло.

Душенька с ворчаньем повернулась - и на Левушку уставилась хотя и красивая, с огромными томными глазами, хотя и чернобровая, хотя и в обрамлении густых всклокоченных темных кудрей, однако усатая и небритая рожа.

– Архаров! - заорал Левушка, выхватывая шпагу.

– Свят-свят-свят! - заорал, выпрастывая босые ноги из-под одеяла, усатый молодец.

– Тревога! Аларм! - еще громче завопил Левушка и, к радости своей, услышал внизу топот. Теперь главное было - не дать злоумышленнику скрыться.

Усатый молодец попыталося было встать, но Левушка сделал шпажный выпад, и молодец, не желая получить в живот три дюйма стали, завалился обратно на постель.

– Караул, убивают! - взвыл он. Тут же Левушка приставил ему к горлу шпагу.

– Ты кто таков? - спросил он яростно.

Тут попугай решил, что без его вмешательства получается как-то скучновато. И с особой попугайской пронзительностью выкрикнул:

– Давай хрен свежий, хоть медвежий!

– Живу я здесь! Сожитель! - одновременно с попугаем объявил про себя молодец.

В дверях гнездышка появился готовый ко всему Архаров.

– Какой такой сожитель? Какого черта от людей прячешься? А ну, пошли вниз - разбираться!

Левушка отвел шпагу - и, стоило молодцу сесть прямо, Архаров твердой рукой ухватил его за шиворот.

– Да что вы, ваши милости?! - взвыл молодец.

– Уху ели, али так охренели? - добавил язвительный попугай, уже вдогонку.

В гостиную они не столь вошли, сколь ввалились, едва не застряв в дверях: Архаров сгоряча норовил втиснуться вместе со своей возмущенной добычей, которую к тому же подгонял сзади шпагой Левушка.

Девки, уже много чего успевшие в деле нехитрого соблазнения, взвизгнули и, вскочив, ухватились друг за дружку.

Одна Марфа осталась сидеть за столом, преспокойно наливая Матвею из штофа в стопочку.

Она повернулась, поглядела на Архарова, именно на него, и выпрямилась.

– Чего ты, батюшка Николай Петрович, к моему дармоеду привязался? - удивленно, но и довольно сердито спросила Марфа. - Это Никодимка, при моей особе состоит. Никаких иных грехов за ним не водится.

– Ишь ты, при особе! - прямо-таки восхитился Архаров. - Сколько ж тебе лет, чтобы молоденьких ребят к своей юбке пришпиливать?

Никодимкиного шиворота он тем не менее не отпускал.

– Да уж не больше, чем нашей государыне, - дерзко отрубила Марфа.

– Ты постерегись такие слова выговаривать, - предупредил Архаров.

– А то вся Москва не знает, что она с Гришкой Орловым живет! А он ее на пять лет моложе. Не смеши, сударик. И не грозись - чума вон пострашнее тебя будет, и той не боюсь. Немало погуляно, наливочек попито, молоденьких мальчиков полюблено!

Тут-то Архаров и ощутил, что нашла коса на камень.

Он оценивал всякую женщину по мужчине, который ее так или иначе содержал - в законном ли браке, иным ли порядком. Тот, кто научил Марфу независимо и дерзко обращаться с мужчинами, был, видать, человек не простой, а наглый и веселый - в бабьем голосе Архаров уловил перепев мужской молодецкой интонации.

– Не связывайся, Архаров, - подал голос Бредихин. - Марфа у нас черт, а не баба.

Это звучало лучше всякого галантного комплимента.

Решив, что и впрямь не стоит затевать шумихи в домишке сводни, Архаров отпустил Никодимкин шиворот.

– Вот и Ваня мой так же, бывало, говорил. Бывало, как сцепимся ругаться - только искры летят. И чертом звал, и гадюкой семибатюшной. А замуж меня провожал - шкатулочку подарил, а в шкатулке той такие камушки, что нашей государыне и не снились. На черный день берегу. Никодимка, поди сюда, сядь тут!

Парень послушно уселся на стул, тут же девки бросились к нему с гребешком, расчесали кудри. Марфа подошла, подхватила юбки и взгромоздилась к нему на колени.

– Так-то, сударь мой, - сказала она гордо. - Девки, чего струхнули? За стол живо - и жеманничайте пободрее! И кавалеров разбирайте, пока я стариной не тряхнула! Фаншета! Ну-ка, приголубь кавалера!

И указала ей на Архарова.

Фаншета-Дунька бойко подошла к нему.

– За стол пожалуй, сударь, а то и сразу в светелку.

Архаров невольно ухмыльнулся. И похлопал ее по плечику - там, где соскользнула кружевная косынка.

– Погоди, прелестница, мне с хозяйкой сперва переговорить надобно.

– Как изволишь, сударь, - обиженно сказала Дуська и пошла добывать Левушку.

Архаров же подошел к Марфе и встал перед ней твердо, всем видом показывая: бабьи штучки не про меня, а поговорить о деле надобно.

– Ты, надо думать, под ручной заклад деньги даешь, - сказал сводне Архаров. - Сережки там, перстеньки…

– Случается, - осторожно согласилась она.

– Пойдем-ка ненадолго.

– А пойдем.

Она, словно ждала как раз такого приглашения, соскользнула с Никодимкиных колен и, даже не обернувщись на своего дармоеда, пошла из гостиной прочь, Архаров - за ней.

Сводня привела его в розовое гнездышко, преспокойно убрала со стула свои наряды.

– Тут ты, сударь, можешь быть безопасен, - сказала. - Лестница со скрипом, девки уже умные - меня не подслушаешь.

– Так я про заклады.