Забудь об этом, Варвар - Кира Бергер

– Ну, говори теперь, что хотел – Марк продолжал крутить мяч в руках и насмешливо смотрел на блондина.

Никитин проводил задумчивым взглядом прохромавшую мимо них старушку и поинтересовался:

– Варя знает, что я здесь?

– Нет, – мотнул головой Ермилин. – У нее предзащита сегодня. И я не стал говорить, что ты просишь встретиться.

– Хорошо, – кивнул Ваня.

– Что? – Марк фыркнул: – решил сестренке в любви признаться и зайти через меня? Если да, то это – плохая идея.

Никитин едва заметно улыбнулся и оттянул ворот рубашки чуть в сторону, позволяя прохладному ветру обдуть вспотевшую шею.

– С этим я как-нибудь сам разберусь, – туманно отозвался он и посерьезнел: – Ты замечал, что с ней что-то не так в последнее время?

Ермилин тоже перестал улыбаться. Опустил мяч на землю и придавил его ногой.

– Замечал, – ответил, задумчиво теребя черную серёжку. – Она с начала года сама не своя.

Никитин кивнул. Не сложно было догадаться, что Варя не выполнила обещание и ничего не рассказала брату, поэтому он пытался построить разговор так, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Марк выручил его и заговорил первым:

– Волнуешься за нее? – хмыкнул он. – Это хорошо. Но, мой тебе совет, не дави на Варю. Она с детства такая – попробуешь узнать что-то силой – закроется только сильнее. Ей время нужно, чтобы решится. Я уже который месяц жду, но она пока молчит, а я не хочу, чтобы она совсем в себя ушла.

Никитин понимающе кивнул.

– Ты знаешь, с чем все это связано?

– Догадываюсь. – покачал головой Марк: – Не зря она решила на гипноз пойти. Про Пашку говорит чаще чем обычно.

Ваня прищурился, а Ермилин оценивающе посмотрел на блондина, словно принимая решение, говорить дальше или нет, и все же продолжил:

– Не знаю, рассказывала ли она тебе, про всё, что случилось, но тут тайны особенной нет. По крайней мере, со стороны кажется, что все понятно, хотя Варя и не помнит не черта.

– Она не рассказывала.

Марк перекатил мяч под ногами и задумчиво почесал проколотую бровь.

– Мы каждое лето в детстве у бабушки гостили, а в соседнем доме Пашка с мамой жил. Мы с пеленок общались, дружили крепко, особенно Варя. – он грустно ухмыльнулся: – я даже ревновал её к нему и часто дрался. Помнишь тёть Аню? Вы дом по соседству с ней снимали, когда Варю ножом ранили.

Ваня кивнул.

– Это и есть его мама, – пояснил Марк. – Они и тогда в том доме жили.

– Жили? А сейчас он где?

Ермилин только головой покачал, и Никитин сразу понял, к чему клонит парень.

– У нас в лесу рядом с поселком есть Черное Озеро. Никому из детей купаться там не разрешали, говорили, что опасно. Нам по двенадцать лет было, когда Варя с Пашкой к нему сбежали. И я с ними должен был быть.

– А почему не был?

– Зуб разболелся, – вздохнул Марк. – Я знал об их планах и вместе с ними собирался, но утром с раздутой щекой проснулся, и Андрей меня в город увез. Я, когда узнал, что Варя с Пашкой пропали, сразу родителям всё рассказал. Досталось мне тогда по первое число, но до этого никто и не думал, что они на Черное Озеро собрались.

– И что случилось?

– Вся деревня уже на ушах была. Побежали на озеро, нашли Варю без сознания. Она на мелководье лежала, в водорослях запуталась. Вовремя прибежали, еще чуть-чуть и захлебнулась бы. – Марка передернуло от воспоминаний. – У нее на шее след был, как от удавки. Сначала испугались, думали, что душил кто-то, а потом поняли, что она в водорослях запуталась, когда из озера выбраться пыталась, а Пашки не было нигде. Варю увезли в больницу, а потом, когда в себя пришла, пытались узнать, куда Пашка пропал. Очевидно было, что утонул, но водолазы все озеро облазили и ничего найти не смогли.

– Как это? – нахмурился Ваня.

– Да черт его знает. – пожал плечами Марк. – Варю тогда всю измучили. Таскали то в полицию, то к психологам, а она только плакала и твердила, что ничего не помнит.

Никитин достал сигареты и задумчиво закурил, а Марк вздохнул:

– В итоге, она совсем замолчала.

Ваня подавился затяжкой и удивленно повернулся к собеседнику:

– Надолго?

– На два года.

Никитин пораженно присвистнул.

– Чудом потом говорить опять начала. – продолжил Марк. – а кошмары до сих пор мучают. Обычно снотворное спасает, но, когда важные даты приближаются, вроде дня рождения или дня смерти Пашки – она вообще почти не спит и с ума сходит. – он снова тяжело вздохнул и устало потер глаза: – Пашку через месяц нашли. Сказали, что озеро торфяное, и он под второе дно провалился. Долго в воде пробыл, его только по одежде и могли опознать.

Ваня пораженно хмурился:

– А почему она сейчас опять об этом вспоминать начала?

– Вот и я не понимаю, – пожал плечами Ермилин. – Заладила вдруг, что Пашка, возможно, все это время жив был. Что не утонул на самом деле, а она могла что-то важное забыть. На гипноз, вон, даже решилась, хотя боялась, как сумасшедшая.

Марк, пытаясь отогнать невеселые воспоминания, тряхнул волосами, с кончиков которых слетели несколько капелек пота, и поднялся.

– Ладно. – протянул он, потягиваясь: – Пойдем, поднимемся, сгоняем в душ и поедим что-нибудь. Я голодный, как собака.