Рейс на эшафот - Май Шёвалль

— Почему?

— Слишком дешевые. Наверняка краденые.

— А как звали того испанца?

Дике пожал плечами.

— Не знаю. Пако. Пабло. Пакито. Как-то так.

— А какая у него была машина?

— Хорошая. Белая «вольво-амазон».

— А у того, который смеялся?

— Не знаю. Он приезжал с испанцем и всегда выглядел пьяным. Но он не сидел за рулем.

— Он тоже испанец?

— Не думаю. По-моему, швед.

— Когда он был здесь в последний раз?

— Три недели назад. Может, две. Я точно не помню.

— А того испанца ты потом видел? Ну, Пако или как его там?

— Нет. Он, наверное, уехал в Испанию. Он продавал запчасти, потому что ему нужны были деньги. По крайней мере, он так говорил.

Нурдин снова задумался.

— Так ты говоришь, тот мужчина выглядел пьяным. А может, он был одурманен? Находился под действием наркотика?

— Не знаю, — пожал плечами Дике. — Мне показалось, что он просто пьян. Хотя всякое может быть. Наркоман? Почему бы и нет? Тут почти все наркоманы. Если не пьют, то употребляют наркотики. Разве не так?

— А ты не знаешь, как его звали или какая у него была кличка?

— Нет. Но пару раз в машине с ними была девушка. Высокая, с длинными светлыми волосами.

— Как ее звали?

— Не знаю. Но у нее есть прозвище…

— Какое?

— Белокурая Малин. Так мне кажется.

— Откуда тебе это известно?

— Я еще раньше видел ее в городе.

— Где именно?

— В ресторане на Тешергатан, недалеко от Свеавеген. Туда ходит много иностранцев. Она шведка.

— Кто? Белокурая Малин?

— Да.

Нурдин не смог придумать больше ни одного вопроса. Он внимательно посмотрел на зеленую машину и сказал:

— Надеюсь, ты доедешь домой без происшествий.

Дике улыбнулся своей заразительной улыбкой.

— Да, это было бы неплохо.

— А когда ты вернешься?

— Никогда.

— Никогда?

— Швеция — плохая страна. Стокгольм — плохой город. Сплошной шум, наркотики, воры, алкоголь.

Нурдин ничего не ответил, потому что был, в общем, согласен с таким утверждением.

— Скверно, — продолжил швейцарец. — Ну, разве что иностранцу легко заработать. Остальное безнадежно. Я живу в одной комнате еще с тремя такими же, как я. Плачу четыреста крон в месяц. Настоящая эксплуатация. Свинство. Потому что нет квартир. Только богачи и преступники могут позволить себе ходить в рестораны. Я все время экономлю. У меня есть деньги. И теперь я уезжаю домой. Куплю мастерскую и женюсь.

— А здесь ты не познакомился с какой-нибудь девушкой?

— Девушка-шведка не для нас. С порядочной девушкой может встречаться разве что студент. А для рабочего — только девушки определенного сорта. Как Белокурая Малин.

— Что значит определенного сорта?

— Шлюхи.

— Ты имеешь в виду, что не хочешь платить девушкам?

Хорст Дике насупился.

— Их много. Бесплатных. Бесплатных шлюх.

Нурдин покачал головой.

— Ты видел только Стокгольм, Хорст. Жаль.

— А остальное лучше?

Нурдин энергично кивнул и сказал:

— А о том мужчине ты больше ничего не помнишь?

— Нет. Кроме того, что он смеялся. Вот так.

Дике открыл рот и снова заблеял пронзительно и резко.

Нурдин попрощался с ним и ушел.

У ближайшего фонаря он остановился и достал блокнот.

— Белокурая Малин, — пробормотал он. — Притоны. Бесплатные шлюхи. Ну и профессию я выбрал.

Впрочем, это не моя вина, подумал он. На этом настоял отец.

Мимо него по тротуару проходил какой-то мужчина. Нурдин приподнял над головой припорошенную снегом шляпу и сказал:

— Извините, не могли бы вы…

Прохожий бросил на него подозрительный взгляд, втянул голову в плечи и ускорил шаг.

— …сказать мне, где находится станция метро, — тихо и робко закончил Нурдин, обращаясь к снежной вьюге.

Потом он покачал головой и записал несколько слов на листке бумаги: «Пабло или Пако. Белый „вольво“. Ресторан на Тегнергатан. Смех. Белокурая Малин. Бесплатная шлюха».

Он убрал ручку и блокнот, вздохнул и вышел из круга света, падавшего от фонаря.