Второй раз не воскреснешь - Анна и Сергей Литвиновы

– Блажен, кто верует… Ладно, мне надо идти.

– Приходи же!

– Посмотрим.

Потом, когда Жанна принесла ему ужин, Игорь набросился на нее, принялся яростно целовать. Она отвечала ему, постанывала, извивалась в его руках. Наконец оттолкнула, молча и, казалось, сердито вышла из комнаты.

Ночью Игрек спал чутко: ждал ее.

Вдруг заскрипела дверь. Щелкнул замок. Игорь проснулся. Он почувствовал, что в кромешной темноте комнаты кто-то есть. Кто-то двигался совсем рядом с кроватью. Воздух наполнился тонким ароматом духов. Игрек протянул руку, чтобы зажечь ночник. Прохладная женская рука остановила его. Игорь перехватил руку, с силой притянул к себе. В темноте раздался переливистый, как колокольчик, женский смех. Над ним склонилось ароматное обнаженное женское тело. Игорь, не вставая, обнял его, притянул к себе.

Это была не она.

Они занимались любовью всю ночь напролет. У Игоря с самого Сиэтла не было женщины. Он отрывался на полную катушку. Она постанывала, кричала – но ничего не говорила. Наверное, чтобы он не мог узнать ее. А ему было плевать, кто она. Ее тело было стройным, руки ласковыми, а губы опытными…

На рассвете – если в особняке без окон они могли бы увидеть рассвет – она ушла от него. Так и не проронила ни слова. Игорь, умиротворенный, уснул. Кто бы к нему ни приходил, она сделала благое дело. Ему было хорошо.

На следующий день не играли.

Он занимался английским. Смотрел телевизор. Изводил себя физкультурой.

Ночью – Игорь спал чутко – он почувствовал дуновение знакомых духов. Кто-то прошелестел одеждой. Прохладные руки коснулись его.

Игорь изловчился и нажал кнопку ночника.

Над ним склонилась обнаженная официантка-»фотомодель». Марина. Девушка, которую он не взялся разгадывать.

– Ты не на ту карту поставил, игрок, – засмеялась она, жмурясь от света.

– Я не думал, что ты играешь, – пробормотал он.

– Но я играю.

– И у тебя хорошо получается.

Игрек потушил ночник и привлек ее к себе.

Они опять любили друг друга. Игорь был менее неистов, чем в прошлую ночь, зато более нежен. Ему казалось, что теперь он наконец понимает ее: красавицу официанточку, которой приходится днями напролет играть в ледяную неприступность… Которая носит маску холодной надменности – для того чтобы ее сложнее было обидеть…

Они лежали рядом. Время было под утро. Игорь погладил ее по щеке. Она схватила его руку и поцеловала в ладонь. Его умилило это.

– Тебе сегодня работать? – ласково спросил он.

– Да, – прошептала она. – А тебе?

– Я не знаю… Ты здесь живешь?

– Да. Все здешние – живут здесь.

– Давно ты?..

– Уже три месяца.

– Хорошо платят?

– Хорошо.

– Только за работу?

– Не хами.

– Извини… А ты можешь отсюда выходить?

– Нет. Это – условие контракта.

– А почему ты согласилась?

– А где еще, миленький, я пять штук баксов заработаю? Так, чтоб без интима?

– Ты – красавица.

– Ну и что? Что мне теперь, минеты на Тверской строчить? Там хохлушки цены сбивают…

– А ты не боишься, что нас потом… ну, в общем…

– Ликвидируют?

– Вроде того.

– Не боюсь. Не так уж мы много и знаем…

Они еще долго шептались в темноте номера, в жаркой постели – две родственные одинокие души, которых телесная жажда случайно бросила друг к другу. Игорю очень хотелось доверять ей.

А утром их жаркий шепот, текущий с бобин магнитофона, жадно слушал, откинувшись в своем кресле, Хозяин.

* * *

Она и на третью ночь пришла к нему.

После того как любовный запал угас и они, устало-умиротворенные, лежали, откинувшись, на подушках, он спросил:

– Скажи, что ты обо всем этом думаешь?

Она поняла, что он имеет в виду особняк, где они находятся, систему, в которую они попали… Пожала плечами.

– Обычный катран. Подпольное казино. Только большое.

– Ты здесь, по особняку, свободно можешь ходить?

– Да – только хождения особо не приветствуются.

– И что собой представляет этот особняк?

– Вроде как небольшая гостиница. Шесть этажей. На первом – гаражи, тренажерный зал, кладовые, кухня… На втором и третьем – игровые комнаты, библиотека… А выше – жилые комнаты.

– А сколько здесь всего народу?

– Повара. Официантки. Охрана… Человек двадцать, наверное.

– А кто заправляет?

– В общем-то, трое… Вовочка – ну, этот малыш вертлявый… Сморчок… Все под юбки лазит… Но он – так, что-то вроде мальчика на побегушках… Менеджер! – произнесла она язвительно. – Потом… Лысый с золотыми зубами из Москвы приезжает – он главнее, чем Вовочка… Но он что-то вроде внешнего представителя… Как снабженец, что ли… Представитель по связям с общественностью… – Она хмыкнула. – Ну, а здесь, внутри, все Олега Олеговича слушают…

– Значит, Олег Олегович – босс?

– Не думаю.

Она с сомнением покачала головой.

– А кто же?

– Кто? Не знаю. Его никто не видел.

– Он кто-то посторонний? Из Москвы?

– Нет. Зачем? Он здесь живет. У него апартаменты – в пентхаузе, на шестом этаже. Целый этаж. Только он никуда оттуда не выходит. Никогда.

– А ты его видела?

– Нет.

– А откуда ты знаешь, что он – там?

– А я однажды видела, как туда Олегович входил. Он согнулся весь, сгорбился… Как лакей… Так только к большому боссу входят…

– Вот как!.. – Игорь помолчал. – Ты говоришь, что босса никто не видел… Кто ж ему туда пищу носит?

– Его жена. Ну, жена не жена – не знаю; в общем, женщина его. Зовут Верой Павловной. Только так, по имени-отчеству… Она сама готовит – у нас там, на кухне. Сама ему туда и пищу носит. Все больше вегетарианское. Кашки, салатики…

– Молодая?

– Лет сорок. Мышка такая серенькая… Зато как глянет – как бритвой отрежет… С ней никто не связывается… Боятся…

– А что о нем рассказывают?

– А ничего не рассказывают. Как будто и нет его. Я только раз слышала: Олегович прошептал Вовке (малышу этому вертлявому): «Это приказ Хозяина». Строго так прошептал… А тот аж в лице переменился и сразу – в струнку…

– Интересно…