Оберег от порочной любви - Лариса Соболева

Последними уезжали Брасов, Тори и Наталья, которые задержались из-за водителя, заплутавшего в темноте. Женщины курили на террасе, мужчины решили пройтись по дорожке сада, заросшего сорняками.

– Не ругай водилу, – сказал Глеб, – здесь трудно найти участок, никаких надписей, ориентиров. И постройки к тому же на один манер – экономный.

– Да я не в претензии, хоть выдалась минута в тишине побыть, место здесь чудное. – Брасов остановился, поднял лицо к небу. – А дождь собирался и не полил... Надоела мокропогодица.

– Роб нервничает, это очевидно.

– Не жалей его. Никого не стоит жалеть. Что бы с нами ни происходило, мы не заслуживаем жалости. Все до одного. А знаешь, почему? Тот, кто оставляет за собой право на заведомую ошибку, не должен рассчитывать на сочувствие.

– У, какие выстраданные слова, – хохотнул Глеб. – Тебе жилось трудно?

– Мне хорошо жилось, но от этого не легче.

– Ты говоришь о том, чего я не понимаю. У тебя неприятности?

– Как раз сейчас у меня пик приятностей, но знаешь... страшно. Страшно потерять все это и снова войти в прежнее русло. Ай, не обращай внимания, это я так... поумничать потянуло. По большому счету, я ведь торгаш, только очень крупный, а иногда поумничать и торгашам охота. Ты надолго?

– Задержусь дней на десять, мои старики скучают, да и дачу надо помочь привести в порядок.

– А как им Элла?

– Они уже дошли до той стадии, когда какую б невестку я ни привел, она заранее им нравится.

– Неужели женишься?

– Так ведь пора. Только одну работу закончу... Поживу на этой даче без цивилизации, соберусь с мыслями, одновременно займусь физическим трудом. Едет твой водила.

– Тори! Наташка! – позвал Брасов. – Карета подана.

Тори задержалась у ограды, прощаясь с Глебом и Эллой:

– Прекрасно провели время, спасибо. Надеюсь, еще увидимся?

– Непременно. Как надумаете, приезжайте.

И Наталье надо было сказать последнее слово:

– Осталось много продуктов, все не поместилось в холодильник, я коробку поставила на подоконник.

– Не переживай, раздадим соседям.

– Девочки, поехали, – подгонял Брасов, стоя у раскрытой дверцы.

Автомобиль с трудом развернулся и медленно заскользил по размытой дороге, проваливаясь в выбоины. Глядя вслед, Глеб обнял Эллу за плечи, поинтересовавшись:

– Как тебе они?

– Неискренние, – дала оценку она. – Особенно Тори.

– Она еще в детстве придумала себе роль и упорно создавала образ светской леди. А Наташка?

– Загнанный зверек. Любит угождать, подстраиваться... Про таких говорят: себе на уме.

– Точно подметила.

– Больше не спрашивай мое мнение ни о ком, не хочу сплетничать. Попробую помыться под агрегатом, посвети мне.

Агрегатом Элла назвала душевую кабину, сбитую из досок. Наверх прежний хозяин поставил железную бочку, куда наливали воду. Глеб светил ей фонариком (электричество в кабинку не проведено), а Элла фыркала под холодной водой, вызывая у него улыбку. Других звуков не слышалось, дачники приезжают только днем, к вечеру их прогоняет нынешняя осень, отличающаяся ранними холодами. Поразительная тишина, нереальная, как в космосе...

В четыре утра раздался звонок.

– Юрий Артемович, ваш склад горит. – Это был сторож территории.

– Как! – воскликнул Брасов, подскочив. – Какой, где?

– На Заводской. Пожарные здесь, тушат...

Проснулась Тори, приподнялась и прислушалась.

– Почему загорелся? – рычал Брасов, натягивая одежду. – Где охранники?

– Приезжайте, Юрий Артемович, все узнаете.

– Еду.

– Что случилось? – спросила Тори.

– Склад горит. Там товара на... не хочу даже думать. Я туда...

– Погоди, я с тобой.

– Не стоит, спи.

Но она уже одевалась, Брасову было не до споров, он вызывал такси.

Пламя увидел издали. Заныло сердце, Брасов все же надеялся на незначительное возгорание. Выскочив из такси, он попал в гущу пожарников и милиции, вертелся на месте в поисках знакомого лица. Из окон первого этажа валил густой дым. Вместе с гудением изнутри слышался ужасающий треск. Во втором этаже в левой части видНеллись отсветы. Пламя и туда добралось? Справа офис Брасова: его кабинет, бухгалтерия... Там же документация! Третий этаж огонь не затронул, что слабо обнадеживало. Из шлангов пена лилась прямо в окна, но, кажется, это мало помогало.

– Юрий Артемович! – долетел до него голос сторожа.

Пожилой человек с перевязанной головой шел к нему, за ним – незнакомый мужчина, впрочем, здесь только незнакомые лица. Брасов кинулся к сторожу:

– Как это случилось, как?

– Поджог, – сказал мужчина и представился: – Капитан милиции Корень. Поджигатели пробрались на территорию, ударили сторожа по голове, он потерял сознание. Ваш сторож, когда очнулся, вызвал пожарных и милицию. Ну а как поджигатели попали внутрь, пока только одни предположения.

– Охрана где? – зарычал Брасов на сторожа, а тот лишь виновато мигал веками.

– Двоих удалось вытащить, их увезли в больницу в бессознательном состоянии, – докладывал Корень. – Сторож утверждает, больше людей в здании не было.

– Не было, не было... – беспомощно взмахивал руками Брасов. – Как они вошли внутрь?

– Раз поджигатели пробрались во внутренний двор незамеченными, то, думаем, в здание попали, когда один из охранников вышел курить. Открыть посторонним они же не могли...

– А как их не заметили, если с внешней стороны установлены камеры слежения? – разорялся Брасов.

– Возможно, ваши охранники вышли, увидев, что чужие проникли во двор...

– Вышли! – ударил себя по бедрам Брасов. – Они обязаны сразу вызвать вневедомственную охрану, а не выходить! Черт! Сколько их было? Поджигателей?