Рука, кормящая тебя - Эй. Джи. Рич

В приют я поехала на метро и по дороге слушала музыку, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. У меня в плейлисте была песня Джека Уайта «Помеха любви». Эта песня мне нравилась и в лучшие времена, а сейчас она очень точно передавала мое душевное состояние. Любви всегда что-то мешает, разве нет? «Я хочу, чтобы любовь… всадила в меня острый нож…»

Я вышла на Сто шестнадцатой улице и направилась в сторону реки. Поднялся сильный ветер. На набережной волонтеры выгуливали собак из приюта, на собаках были надеты тонкие попонки с надписью большими буквами: «ВОЗЬМИ МЕНЯ ДОМОЙ». На автобусной остановке пожилая латиноамериканка пританцовывала под музыку, звучавшую у нее в голове. Из окна на втором этаже сквозь решетку высунулась чья-то рука и вытряхнула на улицу пыль из мешка от пылесоса. Мостовая была усеяна куриными костями – обычное дело, хоть и загадочное. Три доминиканки вовсю флиртовали с парой мужчин, привлекших их внимание. Я это заметила потому, что женщины были действительно яркими – из тех, кто знает себе цену и уверен в собственной неотразимости.

Билли ждала меня у центрального входа в приют. Она крепко меня обняла и провела к служебному входу. Я старалась не встречаться взглядом с работниками приюта и вести себя так, словно я здесь «своя». Билли привела меня в помещение, где моих собак держали в отдельных запертых клетках. Она напоминала опытного метрдотеля: идет, словно танцует, изо всех сил старается поддерживать хорошее настроение у посетителей, всех привечает, всех ободряет, не дает погрузиться в отчаяние, которым буквально пропитано это ужасное место. Я была очень ей благодарна за ее кажущуюся небрежность и легкость – и неизменную доброту. Мне сразу стало спокойнее. Даже собаки в присутствии Билли становились спокойнее.

Мы с Билли уселись прямо на грязном полу, так близко друг к другу, что наши плечи соприкасались. Мы по очереди брали из пластикового контейнера кусочки мяса и кормили обеих собак через прутья решетки. Когда закончились мясо, ветчина и чипсы, Билли достала из сумки хрустящие – хлебцы.

Несмотря на обильное угощение, собаки, кажется, удивились, что у нас для них больше ничего нет.

…На следующее утро, когда я приехала в приют, Маккензи уже ждал меня у входа.

– Я тебе звонил, но ты не брала трубку, – сказал он. – Его забрали раньше.

Если по правде, то я была рада, что запомнила Джорджа таким, каким он был вчера – радостно поглощавшим лучший обед в своей жизни, но я все равно пошатнулась, и Маккензи пришлось обхватить меня обеими руками, чтобы я не упала. Мы так и стояли, обнявшись, на холодном ветру. Просто молча стояли, и все. Маккензи не пытался меня утешать. И правильно делал.

* * *

В День благодарения я поехала к Стивену, хотя настроение у меня было вовсе не праздничное. Он сказал, что закажет готовый обед в «Ситарелле» с доставкой на дом, так что мне надо будет принести только пирог. Я уже подходила к дому Стивена, когда у меня зазвонил мобильный. Это была Билли.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. И хочу, чтобы ты знала: ты не одна.

– У тебя есть на сегодня какие-то планы? – спросила я, подумав, что если планов у нее нет, то можно было бы пригласить ее в гости к Стивену.

– Я работаю волонтером в бесплатной столовой для бездомных – при церкви Святой Цецилии в Гринпойнте.

Я сразу же осознала собственное ничтожество, но тут же сказала себе: «Не дури». Билли – молодец, она делает доброе дело, но это не значит, что я законченная эгоистка, если я в праздник иду в гости к брату.

– Если освободишься до восьми – и будет желание, – приходи в гости к моему брату. На тыквенный пирог.

– Спасибо за приглашение, но вечером я занята. Маккензи пригласил меня в бар.

У меня перед глазами встала мутная пелена, как это бывает перед жестоким приступом мигрени. Я чувствовала себя абсолютно растерянной и беспомощной.

– Морган? Ты где?

Я поняла, что тупо молчу в трубку.

– Я здесь.

– Я тебя огорчила? Погоди… ты же не интересуешься Маккензи?

– Я пока не готова даже задумываться о чем-то таком, – еле сумела выдавить я.

– Да, наверное. Но ты же понимаешь, чем он меня зацепил. Добрый, умный, красивый.

– Я спускаюсь в метро, – солгала я.

Билли передала привет Стивену.

Стивен набрал столько еды, что ее хватило бы с избытком на дюжину гостей.

– Надеюсь, у тебя в холодильнике хватит места, – сказала я.

По телевизору шел документальный фильм, который мы со Стивеном смотрели и раньше, уже два раза. Фильм о Дэнни Уэе, спортсмене, который перепрыгнул Великую Китайскую стену на скейтборде. «В ожидании молнии» занимал почетное место в коллекции Стивена. Брат собирал DVD с фильмами о героях экстремального спорта. Мы часто смотрели их вместе. Фильмы о Дэнни Уэйне, Лэрде Гамильтоне, Трэвисе Пастране. Это очень вдохновляло: истории о людях, добившихся поразительных результатов в любимом деле вопреки многочисленным трудностям и помехам.

Когда я пришла, Стивен уже накрыл стол и даже зажег свечи. Картину портил лишь вид самого Стивена, который встретил меня во фланелевых пижамных штанах и скейтбордистской футболке с надписью THRASHER.

– Смотрела бы на него каждый день, – сказала я, кивнув на экран телевизора.

– Хочешь вина?

– Я хочу выпить. У тебя есть водка?

Брат достал из морозилки бутылку «Столичной».

– Ты заслужила. – Он передал мне бутылку.

Я налила себе двойную порцию. Стивен последовал моему примеру. Мы подняли бокалы.

– За Джорджа, – сказал он.

Мы уселись за стол, сервированный так роскошно, что хоть сейчас на фотографию и в рамку. Я положила себе на тарелку всего понемножку, хотя знала, что есть не смогу.

– Мне сейчас позвонила Билли. Я пригласила ее сюда, к нам, но у нее сегодня свидание с Маккензи.

Я ждала, что скажет Стивен. Иногда мы сами буквально напрашиваемся на то, что нас убивает.

– Он опять с ней встречается? – спросил Стивен, а потом резко умолк, заметив, как меня резануло это «опять». – Слушай, у них все это продлится минуты три. Возможно, все три минуты уже истекли.

– Черт, он уже с ней переспал?

– Ну, она девушка видная. Высший класс.

– Он сам так сказал или это твое наблюдение?

– Ты же ее видела.

И что я видела? Красивую и решительную молодую женщину, чья уверенность в себе могла бы запросто крушить стены. Кто из мужчин перед ней устоит?

– Но этого я не предвидел, – сказал Стивен.

– Почему нет?

– Ты не знала Луизу, жену Маккензи. Думаю, он до сих пор не пришел в себя после ее гибели. Она училась с нами на юрфаке. Она была из тех редких людей, кто не зациклен на себе. Я сам был немножко в нее влюблен. Как и все парни на факультете.