Убийство в Эшли-Грин. Осторожно, яд! - Джорджетт Хейер

– Буду признательна, если вы перестанете обсуждать меня, мистер Роджерс! Зачем вы вернулись домой, вот что я хотела бы знать. Хотя и спрашивать не нужно. Явно вынюхивать, чем поживиться! Как гиена! – От гнева ее голос усилился и окреп: – Вы собираетесь отнять у мастера Кеннета то, что принадлежит ему! Не отпирайтесь! Будь на то моя воля, вы быстренько отправились бы туда, откуда явились!

– Да, – сказала Антония. – Но у него нет одежды, и он говорит, что останется у нас.

– В этом доме он не останется! – сказала Мергатройд.

– Я не стану мешать, – заверил Роджер. – Ты даже не будешь меня замечать.

– Да, когда вы окажетесь по ту сторону парадной двери, не буду, – последовал твердый ответ.

Виолетта поднялась из-за стола и медленно прошла по комнате.

– Не кажется ли вам, что все это слегка неблагородно? – спокойно сказала она. – Кеннет, дорогой, перестань ходить туда-сюда и постарайся быть разумным. В конце концов, бедный мистер Верекер не может ожить! – Она улыбнулась Роджеру и любезно добавила: – Ужасная пара, правда? Не обращайте внимания на то, что они говорят. И никто не предложил вам чаю! Хотите чашечку?

– Нет, – откровенно ответил Роджер, – но не отказался бы от виски с содовой, если они есть под рукой.

– Конечно, – сказала она, – я подам, раз эти грубияны забыли о хороших манерах.

Кеннет уставился на нее в недоумении.

– Моя дорогая девочка, понимаешь, что это значит? Ты хоть поняла, кто он такой?

– Да, дорогой, прекрасно поняла, – ответила она, подходя к буфету и открывая одну из дверец. – И если я могу воспринимать это благопристойно, думаю, ты бы тоже мог. Скажете, когда хватит, мистер Верекер?

– Если скажет, это нужно будет где-то записать, – заметил Кеннет.

– Перестань, – сказала ему Виолетта властным тоном. – Вы любите в такой пропорции, мистер Верекер?

– Почти в любой, – простодушно ответил он. – Забыл ваше имя, но спасибо.

– Уильямс, – сказала она. – Виолетта Уильямс. Боюсь, имя очень обыденное.

– Да, имена порой выбирают не очень удачно, – согласился Роджер. – Ну, всем желаю удачи! Будем здоровы!

Его родственники встретили это холодным молчанием. Мергатройд, возмущение которой перенеслось на Виолетту, взявшую на себя обязанности хозяйки дома, внезапно сказала:

– Ну и что теперь делать, хотела бы я знать?

– Не беспокойся обо мне, – произнес Роджер. – Я легко приспосабливаюсь к новой обстановке. И, думаю, долго здесь не задержусь. Хочу снять отдельную квартиру.

– Чего беспокоиться? – сказал Кеннет. – Мало тебе дома Арнольда?

– Мне он не понравится, – ответил Роджер с большей решимостью, чем выказывал до сих пор. – Совсем не мой стиль. Однако скажу вот что: я отдам его тебе и Тони.

– Спасибо. Нам он не нужен.

Сидевшая в задумчивости Мергатройд смягчилась:

– Видимо, ему придется остаться. Что хорошего, если он будет слоняться по городу, как настоящий бродяга. Он может спать на раскладушке в кладовой.

– Мне понадобится и пижама Кеннета, – подхватил Роджер.

– Если ты останешься в этой квартире, я отсюда уйду, – заявил Кеннет.

– Нет, не уйдешь, – сказала сестра. – Я не останусь с ним одна.

– Хорошо, давай уйдем вдвоем. Давай сразу отправимся в Швецию.

– Не могу. Кто будет смотреть за собаками?

– К черту собак!

– Много их у вас? – спросил Роджер, беспокойно озираясь по сторонам. – Что за собаки?

– Бультерьеры, – лаконично ответила Антония.

– Не нравятся мне они. Меня однажды укусила собака, сказали, что это бультерьер. Хотя я не спрашивал.

– Давай впустим сюда собак, – сказал Кеннет, повеселев. – Никогда не знаешь, где может повезти.

– Кеннет, перестань ребячиться, – вмешалась Виолетта. – Не мне что-то предлагать, но не думаешь ли ты, что мистеру Каррингтону следует сообщить о произошедшем?

– Неужели дядя Чарлз еще жив? – спросил Роджер. – Я не хочу его видеть. Когда я последний раз с ним встречался, он наговорил мне таких слов, что вспоминать не хочется.

– Тебе не нужно его видеть, – сказала Антония. – Несколько лет назад наши дела взял у него Джайлс.

– А, Джайлс! – сказал Роджер. – Ну, против него я ничего не имею. Помнится, он был хорошим парнем. Я учился вместе с ним в школе.

– Да, пока тебя не исключили, – сказал Кеннет.

– Ты перепутал, – возразил Роджер. – Видимо, имел в виду Оксфорд. Да, там я попал в беду. Подробностей не помню, но было много всяких неприятностей. Собственно говоря, я всю жизнь был очень неудачлив. Не подумайте, что я жалуюсь.

Антония, очевидно, решив, что предложение Виолетты было дельным, подошла к телефону и набрала номер кузена. Джайлс ответил сам, и Антония, услышав его голос, сказала без всякого предисловия:

– Джайлс, ты занят? Если нет, приезжай немедленно.

– Зачем? – спросил он. – Что на сей раз стряслось?

– Нечто очень неприятное. Появился Роджер.

– Что?

– Роджер. Он совсем не мертв. Он здесь.

Наступило ошеломленное молчание, а потом Джайлс сказал дрожащим от смеха голосом:

– Какое несчастье!

– Да, это ужасно. Мы совершенно не знаем, что делать.

– Моя бедная Тони, боюсь, ты ничего не сможешь сделать.

– Тебе хорошо смеяться, но он говорит, что останется у нас, пока ты не ссудишь ему кое-какие деньги. Ты бы не мог сразу привезти их? Он хочет пятьдесят фунтов, но, думаю, двадцати будет достаточно. У него нет одежды.

– Как, совсем нет?

– Да – то есть нет, идиот, конечно, есть! Но нет пижамы и прочих вещей.

– Совершенно в его духе! – сказал Джайлс.

– Наверное, но суть в том, что мы не хотим оставлять его здесь, а он не уйдет, если у него не будет денег.

– Моя дорогая девочка, я не смогу сделать все так быстро!

– Наверное, ты не хочешь давать ему в долг? – спросила Антония без особой надежды.

– Мне не следует этого делать, – ответил Джайлс.

– Я и не думала, что следует. Но, знаешь, будет очень неприятно, если нам придется оставлять его здесь.

– Где он?

– Я же все время твержу! Здесь!

В голосе Джайлса слышался смех.

– В студии?

– Да, конечно, – раздраженно ответила Антония.

– Как ему, должно быть, нравится этот разговор!

Тут вмешался Роджер, слушавший со своей обычной безмятежностью: