Палач из Гайд-парка - Энн Перри

Кейт пожала плечами.

– Появилась новенькая, какая-то любительница, сразу видно, но Сисси подпортила ей прическу…

– Неправда, – запротестовала Сисси. – Я просто вежливо предупредила ее.

– Уверены, что она любительница, а не профессионалка? – спросил Питт и махнул рукой – стоит ли расспрашивать о всяких пустяках.

Кейт криво улыбнулась.

– Из чужих нам никто не попадался на глаза, – ответила она.

– Совсем никто? – настаивал Питт.

– Пару раз встречался, правда, один из этих чистоплюев, блюстителей нравов, но не трогал нас. Мы вели себя прилично и ни к кому не приставали. – Это слово она произнесла с особым сарказмом. – Ни к одному респектабельному джентльмену, совершающему прогулку в парке. Чистоплюй нас знает, он неплохой парень. Понимает, что и нам есть хочется. А те, кто платят налоги, тоже знают, что имеют право на свой кусок удовольствия.

– Кого еще вы видели? Подумай хорошенько, Кейт. Не попадался ли вам верзила с топором в руках?

– О! – вздрогнула Кейт. – Перестаньте, сэр, пугать нас. Мы видели самых обыкновенных мужчин, парочку пьяных, одного чистоплюя, как я уже сказала, да сторожа парка с косилкой, он шел домой. Все было тихо и чинно, как всегда.

– А теперь станет еще тише, – сердито заметила Герти и посмотрела на суперинтенданта. – Когда вы, черт возьми, поймаете этого ублюдка и дадите нам спокойно работать? Сейчас никто не застрахован от беды. Я думала, полиция для того и существует, чтобы был порядок.

– Не думаю, что она существует для защиты вашей профессии. У правительства на сей счет другие планы, – ехидно заметил Питт. – Но, с другой стороны…

Кейт расхохоталась. Герти недовольно скривила губы.

– Кто-нибудь из вас был в тот вечер у эстрады? – спросил Томас, по очереди глядя на каждую из них.

Все отрицательно замотали головами. Питт снова засомневался, говорят ли они правду или что-то скрывают, а потом все же решил: какой смысл им врать? Если бы кто-то из них обнаружил труп, шуму и истерики было бы немало. Об этом сразу же стало бы всем известно.

– Ну, ладно, – наконец сказал Томас и, обойдя Берта, все это время с кислой миной прислушивающегося к разговору, не простившись, удалился.

Сутенера, известно, беспокоило лишь одно: как это отразится на его бизнесе; а вот девушек Питту было искренне жаль. Он слишком хорошо знал печальную судьбу многих из них. Даже зная, что их ждет – алкоголь, болезни, грубое обращение, обман и алчность сутенеров, – они понимали, что это их единственный шанс выжить в таком городе, как Лондон. Никто из них уже не мог рассчитывать на место дешевой прислуги, хотя многие начинали с этого. Здесь нужны были рекомендации. А поступив на место, каждая в любую минуту могла стать жертвой навета или обвинений, если в доме что-то исчезало, даже какой-нибудь пустяк: брошь, гребень, сережка… Если вскоре они случайно находились, забытые где-то рассеянной хозяйкой, обвиненная девушка не могла более надеяться на возвращение на прежнее место, даже на приличную рекомендацию. Как правило, у таких бедняг второго шанса уже не было. Не одна из них, пригожая лицом, оказывалась на панели из-за недостойных притязаний своего хозяина. Труд на конфетной или спичечной фабрике многим казался непосильным, да и платили жалкие гроши. Девушки шли на панель, зная о болезнях, но за этот риск им хорошо платили и не грозила голодная смерть.

Совсем иначе Питт относился к таким типам, как Берт, или Жирный Джордж, или садист и негодяй Малыш Джорджи. Их он не раздумывая приговаривал бы к жестокой смерти.

Подумав, Томас все же решил, что девушки говорили немало разумного. Все это вертелось у него в голове, пока он шел по Эджвер-роуд, мимо торговцев съестным и женщины, торгующей мятными напитками. Он даже остановился, чтобы съесть сэндвич и выпить кружку чая. Шел он медленно, прислушиваясь к разговорам, ругани и шумному гомону вокруг себя. Временами кто-то здоровался с ним, и он отвечал, не останавливаясь.

Дважды он услышал слово «палач» и понял, о ком идет речь. Страх проник и в эту, обычно беспечную, толпу разнородного люда. Проявлялся он в неожиданно наступавшей тишине после сказанного слова, и тогда, даже при ярком свете солнца и гомоне, от улицы вдруг веяло холодком. Страх, холодный, серый, присутствовал и там, где люди пробовали шутить.

Неужели в городе завелся маньяк? Есть ли связь между убийством капитана Оукли Уинтропа из Королевского флота и дирижера Эйдана Арледжа? Что-то личное, должно быть, привело их к такому ужасному концу…

Суперинтендант Питт ускорил шаги и вскоре шел так быстро, что стал вызывать недовольство прохожих. Их ворчание неслось ему след.

– Эй! – наконец негодующе окликнул его какой-то мужчина. – Пожар и без вас потушили еще в 1660 году! Вы опоздали, сэр.

– Это было в 1666-м[6], – не без удовольствия поправил остряка Питт.

В участке его уже поджидал Легранж. Увидев неказистый костюм начальника, сержант крайне удивился и даже обеспокоился.

– С вами все в порядке, сэр? У вас такой вид…

– Все в порядке, спасибо, – небрежно ответил Питт и, обойдя его, сел в кресло. – Вы что-то хотите доложить, сержант?

– Да, сэр. Во всяком случае, мистер Телман велел мне сказать вам, что ничего нового мы не узнали, сэр.

– Так и велел сказать? – разозлился Питт. За всю свою службу в полиции он ни разу не додумался до того, чтобы посылать к Драммонду сержантов с подобными докладами. – Значит, мистер Телман за это время ничего не сделал?

– Нет, нет, сэр, – встревожился Легранж. – Я совсем не то хотел сказать. Он все время очень занят. Трудится без отдыха и розгиба. Он разыскал того музыканта, который нашел Арледжа, но тот ничего не знает. Просто одно невезение, сэр. Он еще раз говорил со сторожем, но тот тоже ничего не знает, да к тому же сильно напуган.

– Кем же, Телманом или убийцей?

На сей раз Легранж призадумался, прежде чем сразу ответить.

– Я думаю, что Телманом, сэр, – наконец сказал он. – Он все время донимает его вопросами, а убийцу сторож и в глаза не видывал.

– Очень здравое замечание, сержант, – заключил Питт.

– Что вы сказали, сэр?

– Хороший ответ. Что дальше?

Легранж настороженно посмотрел на Питта и громко втянул в себя воздух.

– Если вы позволите, сэр, вам не следует самому допрашивать криминальный элемент. В этом нет необходимости. Мистер Телман очень здорово сам с этим справляется. Он не особенно церемонится с ними, и ему никто не посмеет втирать очки. Он этого не потерпит. Есть такие методы, сэр, которые вам, как старшему офицеру, лучше не применять.