Бал-маскарад - Сэйси Екомидзо

— С какого времени он так изменился?

После некоторого колебания Синохара сказал:

— После развода с Отори.

Кёго Маки, расставшись с Тиёко Отори, помешался на головоломках, Синдзи Цумура пристрастился к спиртному…

— Как вы считаете, для развода были какие-нибудь конкретные причины?

— Я не хотел бы вторгаться в частную жизнь других людей, но, как мне кажется, особо серьезных причин для этого не было. Они оба творческие люди с яркими индивидуальностями, оба были загружены работой. Подобным людям невозможно наладить нормальную семейную жизнь. Нужно сказать, что такие супружеские пары, как родители присутствующего здесь Сигэки Татибана, встречаются крайне редко.

— Извините, Синохара-сан, но и мои родители часто переживали кризисы в своих отношениях.

— Но ты был сын-скрепка, ты скреплял их брачный союз.

— Что это такое — сын-скрепка? — продемонстрировал Киндаити жажду познания.

— Киндаити-сэнсей, вы не знаете Горо Татибана-сэнсея?

Присвистнув, Коскэ Киндаити вновь внимательно посмотрел на лицо Сигэки Татибана.

— Так значит, Горо Татибана-сэнсей…

— Это мой отец.

— И пианистка Фумико Савамура-сан?..

— Моя матушка.

— Он их единственный сын, — вмешался Синохара. — Так как сын скрепляет их отношения, я зову его «сын-скрепка». — И Синохара весело рассмеялся.

Коскэ Киндаити наконец понял смысл этого выражения.

Горо Татибана был композитором, создателем филармонии «Сакура» и блестящим воспитателем целой плеяды музыкантов. В своей филармонии он создал один из самых известных в Японии оркестров, которым сам и дирижировал. Фумико Савамура была одной из самых талантливых пианисток Японии.

— Так вот как дело обстоит, — сказал Коскэ Киндаити со вздохом и невольно запустил руку в свою растрепанную шевелюру. Действительно, Тасиро, этот опустившийся молодой человек, и сын таких родителей не могут быть друзьями. — Выходит, что между Цумура и Отори не было такой скрепки.

— Супруги расходятся и при наличии скрепки, — хмуро пробурчал Хибия, видимо имея в виду Мися.

Остальные трое поняли смысл этого высказывания, и некоторое время царило неловкое молчание, которое нарушил Синохара, привыкший находить выход из трудных ситуаций.

— Татибана-сэнсей с самого начала был против брака Цумура и Отори. В любом случае из этого ничего хорошего не должно получиться, говорил он.

— А значит, Цумура был…

— Учеником Татибана-сэнсея. А Сигэки Татибана — любимый ученик Цумура.

«Синкити Тасиро тоже ведь был учеником Цумура», — подумал Киндаити.

— Хотя говорят, что Тиёко и Синдзи разошлись мирно и по взаимному согласию, для Цумура развод стал, вероятно, настолько сильным потрясением, что он сильно изменился. Как бы то ни было, Цумура-кун сделался необычайно подозрительным, перестал верить людям.

— Перестал верить людям? — Коскэ Киндаити сделал ударение на этих словах. — Вы хотите сказать, что Отори каким-то образом предала Цумура или обманула его?

— Нет, я не это имел в виду. Иначе говоря, и любовь, и брак были разрушены действительностью.

— Киндаити-сэнсей, — деликатно вмешался в разговор Сигэки Татибана. — Пожалуйста, не воспринимайте слишком серьезно происшедшие с Цумура-сэнсеем изменения. Сэнсей бравирует своими пороками, но это всего лишь рисовка. Он остается по-прежнему хорошим и отзывчивым человеком. Это его стремление выказать себя хуже, чем он есть, иногда проявляется таким странным образом, что вызывает только смех.

— Например?

— Например, в одежде. Сэнсей недавно приобрел охотничью шляпу черного цвета, оделся во все черное: черный шарф, перчатки черные и большие черные солнечные очки. Я ему как-то сказал: сэнсей, вам, по-моему, надо прекратить эти странные шутки. В таком виде вы похожи на убийцу из гангстерского фильма. Как ни странно, эти слова ему очень понравились, и он все повторял: да, да, я убийца, я убийца. Это было довольно смешно.

— Так-так. Что, и вчера вечером он возвращался домой, переодевшись в костюм гангстера?

— Да. Сэнсей поднял шум, потеряв ключ, и пока мы лихорадочно его искали, он быстро переоделся в эту одежду, держал себя чопорно и сердито. Все это выглядело довольно комично. — Татибана от души рассмеялся.

Воспользовавшись паузой, потерявший терпение инспектор Хибия снова бросился задавать вопросы:

— А сейчас расскажи, как все было вчера. Ты примерно в семь сорок пять собирался отвезти на машине трех преподавателей. В это время Цумура поднял шум, что он потерял ключ.

— В конце концов все пришли к выводу, что он где-то его обронил, и сели в машину. Он был все в том же гангстерском костюме. — Татибана вновь рассмеялся, но Хибия не обратил на это внимания.

— А зачем он поехал домой, если у него не было ключа?

— Если вы приедете в Асамаин, то поймете. Эта вилла предназначена для сдачи в аренду, поэтому она построена довольно просто. На окнах нет ставень, стеклянная дверь завешена только шторой, поэтому если разбить окно и засунуть внутрь руку, то можно открыть внутреннюю задвижку. Однако… — Татибана покачал головой. — Когда я был там в последний раз, я проверил все оконные стекла, и ни одно из них не было разбито. Поэтому я все-таки думаю, что сэнсей, вероятно, забыл ключ в замочной скважине, а вернувшись, нашел его. Или он мог взять дубликат ключа у владельца дома, который живет поблизости.

— Значит, ты развез всех по очереди? — нетерпеливо перебил его Хибия.

— Двух других сэнсеев я уже высадил.

— Машиной управлял ты?

— Да, это ведь моя машина.

— Татибана-кун, а где ты живешь? — спросил Коскэ Киндаити.

— Я живу в Минами-га-Оке.

— Тебе и в самом деле было удобно их развезти по домам.

— Цумура-сэнсей остался последним. Но он при въезде на Старую дорогу неожиданно попросил его высадить. Мне это показалось странным, погода портилась, но я решил, что ему надо что-то купить. Как только я доехал до перекрестка Роппон, выключили свет. Я подумал, что сэнсей в темноте может заблудиться, но потом вспомнил, что на Старой дороге есть магазин, где продаются карманные фонарики, и решил вернуться в концертный зал, я должен был еще кое-что привести в порядок.

— Так ты говоришь, когда ты видел через окно трубку, Цумура точно не было дома? — строго спросил Киндаити.

— Мне так показалось.

— А не мог он просто спать днем? — спросил Киндаити больше для успокоения Хибия.

— Это совершенно невозможно.

— Почему?

— Цумура-сэнсей очень не любит мотыльков.

— Мотыльков!? Почему?