За борт! - Ингрид Нолль

Они были бы идеальной парой, представляла Эллен, пока они вместе бежали к остановке. Еще ни с одним мужчиной она не чувствовала такого глубокого единения и такой симпатии, и ко всему прочему она была в него влюблена.

Правда, подходящий момент для обмена заверениями в искренней симпатии еще не наступил. Герд продолжал обвинять во всех бедах свою жену, что Эллен принимала за лишние доказательства верности:

— Проблемы были не только с дочерью, которая запугивала Ортруд последствиями алкоголизма. С сыном тоже возникали серьезные конфликты. Ортруд ревностно относилась ко всем его подругам, причем парню и без того отношения с девушками давались непросто. Она науськивала его против всех, кого он приводил в дом. Не сомневаюсь, что последняя возлюбленная бросила его главным образом из-за Ортруд. Может быть, это даже хорошо, что Бен не поплыл с нами. Он не переносит срывов матери.

Нечего говорить, для слуха Эллен была бы приятнее несколько иная формулировка: например, что Герд спустя несколько дней рад отказу сына, так как в противном случае не было возможности проводить время вместе. Они вместе поднялись по трапу, отдали бортовые карты на сканирование и вместе пришли к каюте Эллен.

— У тебя не найдется пластыря? Хочу подлатать ступни, — спросил Герд. — Я сдуру не надел носки и натер две огромные мозоли!

— Аптечку в дорогу собирала Амалия, наверняка она подумала и об израненных ногах, — ответила Эллен, открывая дверь в каюту.

Герд остановился у двери и наблюдал, как Эллен рылась в выдвижном ящике тумбочки.

— Voilà! — торжествуя, воскликнула она и протянула Герду жестяную коробочку.

— Спасибо. И за новую шляпу тоже, — сказал он и развернулся, чтобы уйти.

— Кстати, о шляпе, — отважно выпалила Эллен. — Ты ведь не собирался меня целовать, когда улетело твое сомбреро?

Секунду они молча смотрели друг другу в глаза, потом Герд закрыл дверь и заключил Эллен в объятия. Сперва поцелуй был каким-то робким, но через мгновение он уже не знал удержу. Эллен стала раздеваться, но вспомнила об осторожности и повесила снаружи табличку «Просьба не беспокоить». Не столько из-за Амалии с Ортруд, которые гуляли где-то на берегу, сколько из-за стюардессы, которая могла появиться в любой момент, чтобы поменять полотенца.

«К нему она, он к ней бежит…» Более-менее добровольно Герд лишился одежды, и тогда наконец они перешли к любовным играм. Похоже, в последнее время их недоставало не только Эллен.

Совершилось. Они лежат рядом в изнеможении, каждый погружен в собственные мысли. Эллен раздумывала над тем, что в климаксе все-таки есть свои положительные стороны: по крайней мере, не нужно опасаться случайной беременности.

С Гердом, правда, чуть сложнее: то сумбурное и смутное состояние, в котором он пребывал, казалось настолько неопределенным и в то же время таким сложным, что он едва ли смог бы подыскать слова, чтобы его описать. В юности в подобной ситуации он закурил бы сигарету, но, поскольку давно избавился от этой привязанности, сказал первое, что пришло на ум:

— Несмотря ни на что, спинку косули пропустить нельзя!

Была бы ее воля, Эллен провела бы с Гердом в постели всю ночь. Однако у нее хватило благоразумия не обсуждать свои фантазии. Эллен помогла собрать разбросанную одежду, а на себя накинула белоснежный купальный халат с вышитой надписью «Теплоход „Рена“», который до этого момента не надевала ни разу.

— Увидимся через полчаса в ресторане, — сказал Герд и поцеловал ее на прощание.

Эллен осталась в одиночестве и не могла больше думать ни о чем другом, кроме как о скорейшем повторении.

Она немного опоздала. Чета Дорнфельд уже сидела за столом. Место Амалии пустовало. Кроме традиционной минеральной воды, Герд уже заказал бутылку шато Мон-Редон. Ортруд выглядела ослепительно — так талантливо поработала над ней косметичка. На ней была бледно-зеленая вечерняя двойка из тюля с каймой, украшенная цветами из жемчуга с блестками, на шее красовалось необычное на вид украшение по моде тридцатых годов — колье из круглых стеклянных бусин лилового, розового и бирюзового оттенков. Эллен не могла отвести глаз от столь богатого сияющего великолепия. В довершение всего Ортруд пребывала в великолепном настроении, источала очарование, исключительную свежесть и веселье. К утиному бульону она пока даже не прикасалась.