Хранители завета - Том Эгеланн

— То, что стены облицованы камнем, наверное, тоже не вполне типично?

— Обычно в усыпальницах просто выкапывали грунт и клали усопших на деревянные или берестяные поверхности. Усыпальница такого типа, как в нашей церкви, весьма необычна.

— Что нашли в крипте?

— Ничего. Она была пуста. Абсолютно пуста.

Эйвин, Вибеке и я спускаемся в тесное помещение. Но там ничего нет. Даже на каменных стенах не сохранилось ни одной надписи.

2

На следующий день мы продолжаем осмотр. Утром прохладно. Мы с Эйвином одеты в наши грязные шерстяные кофты. Вибеке порхает вокруг нас, как добрая фея. Около двенадцати вынимаем бутерброды, заготовленные нами в гостинице, расположенной на противоположном берегу фьорда. Мы делимся с Вибеке бутербродами, и за это она угощает нас кофе из большого термоса. Такая роскошь нам с Эйвином даже в голову не пришла.

Проходит еще несколько часов, и я обнаруживаю тайник.

Замаскирован он великолепно. Я обнаруживаю его — нельзя сказать, чтобы совсем случайно, но все же не без доли везения — с задней стороны капители одной из солидных несущих колонн. Капитель расположена на высоте четырех метров. Прямо под тайником находится кафедра 1690 года. С первого взгляда мне кажется, что в деревянном орнаменте я обнаружил не более чем образовавшуюся от времени трещину. Я простукиваю стену, чтобы понять, есть ли в колонне полость. По звуку определить это не представляется возможным.

Тогда я прослеживаю трещину сантиметр за сантиметром и обнаруживаю отчетливый прямоугольник — дверцу тайника. Призываю Эйвина и Вибеке, но они не видят даже трещины, пока я не провожу пальцем по периметру дверцы.

— Боже милосердный, — говорит Вибеке, — а мы-то думали, что знаем каждый квадратный сантиметр этой церкви.

С помощью складного ножа Эйвина я пытаюсь открыть дверцу, но она не поддается. Эйвин и Вибеке пробуют помочь мне, но даже красные длинные ногти Вибеке не способны проникнуть в щель, чтобы подцепить дверцу. Более того, ноготь на среднем пальце ломается.

— Может быть, дверцу по периметру посадили на клей?

— Тогда потребуется ножовка. И хорошо бы еще дрель, — шучу я.

Взгляд Вибеке говорит, что не по любому поводу можно шутить.

— А что, если спилить этот столб? — с хохотом вторит мне Эйвин.

Он не столь внимателен, как я, к безмолвному языку взглядов.

Почти целый час мы ищем какой-нибудь способ открыть тайник. Мы уже готовы отступиться, как вдруг Эйвин обнаруживает хитрый механизм замка.

В квадратике на противоположной стороне колонны вырезано три цветка, их лепестки представляют собой деревянные пробки. Вращая и покачивая разбухшие пробки самым коротким из лезвий складного ножа, я в конце концов вытаскиваю их.

— Головомойка мне обеспечена наверняка, — вздыхает Вибеке, но в глазах ее светится восторг.

Некоторое время мы размышляем, что делать с тремя отверстиями, которые слишком малы, чтобы в них можно было просунуть палец. Я вставляю в одно из них шариковую ручку и чувствую, как она на что-то натыкается. Но ничего не происходит. Только когда мы все трое одновременно засовываем в отверстия ручки, срабатывает внутренний механизм. Раздается треск. Механизм освобождает какой-то замок, и дверца тайника распахивается.

Я освещаю середину образовавшегося отверстия карманным фонарем. Внутри что-то виднеется — кусок дерева?

Помедлив, засовываю руку. Я опасаюсь, не встроен ли создателями тайника еще какой-нибудь защитный механизм, оберегающий его содержимое от грабителей.

Дотягиваюсь до деревянного предмета, обхватываю его и быстро вынимаю руку.

Она осталась целой. В руке я сжимаю небольшую дощечку с рунической надписью.

Вибеке в безумном восторге. От имени Союза любителей старины, муниципалитета округа Согн-ог-Фьюране, Управления по охране памятников и самого Господа Бога она благодарит нас и хочет забрать находку. Общими усилиями, приправленными большой порцией шарма, нам с Эйвином удается уговорить ее оставить на некоторое время дощечку для исследования. Мы обещаем вернуть ее в целости и сохранности, чтобы ее можно было выставить под стеклом витрины на радость Управления по туризму, руководства муниципалитета и пассажиров всех круизных судов.

Надпись, как и ожидалось, прочитать невозможно. Но, применив различные комбинации по системе Цезаря, мы обнаруживаем, что произведен сдвиг букв направо на пять знаков. Будучи дешифрованной и переведенной на современный язык, надпись выглядит так:

Урнес скрывал

священное

указание

50 лет

Пастырь папы

подойди к нам ближе

Достойные ХРАНИТЕЛИ

Священного культа

Амона-Ра

знают скрытую

в металле тайну рун

Б

— СЕЛФ-

Р

Г

Снова указание на пастырей папы и египетского бога солнца Амона-Ра. В Древнем Египте Амон и Ра были двумя могущественными богами, которые со временем слились в одного.

Человек, который вырезал руны более восьмисот лет тому назад, чувствовал полную уверенность, что если непосвященный, вопреки ожиданию, найдет палочку с рунической надписью, то ничего не поймет. Ребусы и закодированные тексты были неизвестной формой общения для большинства людей в то время. Только люди ученые и начитанные могли понять смысл, скрытый в таинственных рунических письменах. Тот же, кто знал, что он ищет, и понимал, где и как искать информацию, извлек бы смысл из переплетения рун.

На расшифровку записи, выполненной в форме креста, у нас уходит пятнадцать секунд. Буквы по горизонтали СЕЛФ надо читать справа налево: ФЛЕС, вертикальные же четыре буквы образуют слово БЕРГ.

Флесберг.

3

Деревянная церковь Флесберг, окруженная каменной изгородью, была построена в конце XII века в долине Тумедал, округ Бускеруд, среди покрытых лесом гор. Вокруг — старинные крестьянские усадьбы. В 1732 году священник подал жалобу, что обветшавшая церковь «стоит со времен католиков», и тем самым добился, чтобы к церкви пристроили поперечный неф. Никто не знает, что тогда сделали с остатками материалов. В те времена, если было пригодно, дерево использовали в строительстве по нескольку раз, а нет — просто бросали в печь.

Мы с Эйвином скрепя сердце признаём, что шансы найти во Флесберге нечто уцелевшее с XII века минимальны.

Священник показывает свою церковь. Как и большинство священников, он очень любит ее. Но от Средневековья здесь осталось немного. Купель для крещения, несколько каменных крестов, боковина сиденья с резьбой и три стены нефа. Орнаменты западной входной двери — резные львы и драконы, змеи и вьющиеся растения — выполнены искусным мастером.