Опасный след - Нора Робертс

— Отлично.

Пока она вытаскивала пробку, он смотрел на ее лицо и не видел никаких признаков страдания, пролитых слез, гнева.

Фиона разлила вино по бокалам, воткнула в розетку вилку крокпота.

— Пусть подогреется пару минут, — сказала она, слегка касаясь бокалом его бокала. — Итак, солярий.

— Что?

— Ты говорил, что я должна подумать о солярии с южной стороны. В кухне будет больше света. Почему?

— А… вместо той стены. — Он указал бокалом. — Она несущая. Придется заменить опорными колоннами. Пространство откроется, расширится. Может, высокая крыша со световыми люками. Большое окно, выходящее на лес. Полы из широких досок. У тебя появится место для большого стола.

— Ты говоришь так, как будто это так просто сделать.

— Не очень.

— Может, пора начать экономить. — Фиона глотнула вина, отставила бокал, достала из холодильника баночку оливок. — Ты знаешь о статье.

— Очевидно, ты тоже.

Фиона пересыпала оливки в мелкую мисочку.

— Джеймс прочитал ее утром, до того, как мы встретились, и рассказал остальным членам команды. Они так старались не затрагивать эту тему, что никто не мог сосредоточиться, и в конце концов они раскололись. А потом мы начали работать.

— Ты сама читала?

— Нет. — Она подтолкнула ему оливки. — Между прочим, это моя версия закуски. Нет, не читала и не буду. Не вижу смысла. Я не могу изменить прошлое, не могу изменить то, что происходит сейчас. Я знала, что это случится. Вот и случилось. Завтра это будет вчерашний день.

— Одна из возможных точек зрения.

— Сил прислала мне мой любимый суп. Она думает, что я расстроена.

— Наверное.

Фиона снова взяла свой бокал, свободной рукой ткнула в сторону Саймона.

— Ты точно знаешь, потому что она тебе сказала и уговорила приехать, чтобы я не сидела в одиночестве.

Собаки — счастливая лохматая свора — ворвались в кухню.

— Ты не одинока.

— Это точно. — Фиона почесала каждого пса, и они снова умчались. — Ты думал, что я расстроена… и не смог перехитрить Сил.

— А кому-нибудь это удается?

— Практически нет. Я огорчена, но контролирую свое настроение. В этом месяце у меня уже было два унылых дня, поэтому я не могу позволить себе еще один.

Сам того не желая, Саймон нашел ее признание очаровательным.

— А что, существует лимит?

— Для меня — да. И теперь у меня есть суп и… — Она сняла фольгу. — М-мм-м, розмариновый хлеб. Я счастлива. У меня есть мачеха, которая не пожалела времени, чтобы испечь мне хлеб, и сосед, который привез его, в общем-то, против своей воли, и собаки. Я не имею права грустить. Поэтому давай поужинаем и поговорим. Но спать я с тобой после этого не буду.

— Соблазняешь и динамишь.

Фиона чуть не поперхнулась вином.

— Ты этого не говорил.

— Что я не говорил?

Фиона рассмеялась:

— Видишь? Это лучше, чем уныние. Давай ужинать.

Она разлила по тарелкам суп, нарезала на доске хлеб, наполнила мисочку каким-то соусом. Зажгла свечи.

— Свечи не для соблазнения, а чтобы еда казалась вкуснее.

— А я думал, чтобы я выглядел лучше.

— Ты и так красивый. — Фиона улыбнулась, зачерпнула ложкой суп. — За Сильвию.

— Хорошо. — Саймон попробовал. — Погоди. — Попробовал еще. — Действительно вкусно. Как в итальянском ресторане.

— Ей бы понравился твой комплимент. В последнее время Сильвия пристрастилась к тофу и необычным сортам риса, но, когда дело доходит до минестроне, она — гений. Попробуй хлеб.

Саймон отломил кусок, обмакнул в соус.

— Она звонила твоей матери.

— О-о-о… — Огорчение затуманило ясные синие глаза. — Я должна была догадаться. Я позвоню им обеим позже и скажу, что со мной все в порядке.

— И хлеб вкусный. Моя мать тоже печет хлеб. Это для нее вроде хобби.

— И я умею печь. Покупаешь тесто для печенья в трубочках, разрезаешь, суешь в духовку.

— А мой конек — замороженная пицца.

— Еще одно замечательное умение.

Саймон принялся за суп.

— Все разведенные, кого я знаю, ненавидят заинтересованные стороны. Или, по меньшей мере, относятся к ним с холодным презрением.

— Мой отец был очень хорошим человеком. Моя мать — чудесная женщина. В какой-то момент они просто перестали быть счастливы вместе. Я знаю, что были ссоры, обиды, возможно, обвинения, но, по большей части, улаживалось все, что можно было уладить. И все равно некоторое время было невыразимо больно. А потом боль ушла, потому что папа был замечательным, а мама чудесной, и все снова стали счастливы. И, как ни странно, снова начали хорошо относиться друг к другу. А потом папа встретил Сил, и они были… ну, вместе они были просто изумительной парой. Сил и мама не спешили, пытались узнать друг друга получше… из-за меня. И у них все получилось. Они просто понравились друг другу. Каждый год в годовщину папиной смерти мама посылает Сил цветы. Подсолнечники, папины любимые. Ну, хватит. — Сил на мгновение закрыла глаза, надавила пальцами на веки. — А то я сейчас разрыдаюсь.

Саймон не успел заговорить, поскольку собаки вернулись на кухню. Почувствовав запах еды, Джоз пулей подлетел к столу, обхватил лапами ногу Фионы и заскулил.

— Прочь. — Фиона щелкнула пальцами, указала на пол. Джоз сел, но хвост энергично рассекал воздух, а глаза сияли предвкушением. Фиона с укором посмотрела на Саймона. — Ты кормишь его со стола.

— Возможно. Он достает меня, пока…

Саймон осекся, поскольку Фиона, возмущенно выдохнув, ушла в кладовку и вернулась с жевательными косточками. Одной для Джо и по одной для трех псов, с жалостью взиравших на щенка.

— Это ваше. Угощайтесь. — Фиона положила косточки в другом конце кухни и повернулась к Саймону. — Отвлечение, замена, дисциплина. Пока ты уступаешь и кормишь его со стола — а человеческая еда ему вредна, — он будет попрошайничать. И, вознаграждая плохое поведение, ты поощряешь его занудство.

— Да, мамочка.

— Продолжай в том же духе, и он научится красть твою еду. Среди моих учеников попадались и такие, кто сжирал индейку в День благодарения, баранину, приготовленную на ужин, или рождественскую ветчину только потому, что им не привили хорошие манеры. А один украл соседские стейки прямо с гриля.

— Может, он выполнял команду «апорт»? Это хороший навык.

Фиона погрозила ему ложкой.

— Запомни мои слова. Что еще интересного, кроме пня?