Ради большой любви - Лариса Соболева

– Читай последний абзац, – невозмутимо сказал Князев.

– «Комбинат не получил денег, самостоятельно начал реализовывать продукцию, и как следствие – задержки зарплаты, несвоевременная уплата налогов, в результате комбинат перешел к новым владельцам. Но самое замечательное в этой истории – фирма «Спарринг». Как оказалось, за всю историю своего существования она никогда не занималась поставками, а заключала договоры, затем банкротила предприятия и получала от новых хозяев компенсационные выплаты. Осталось выяснить: нет ли сговора у фирмы «Спарринг» с теми, кто получает предприятия в результате афер? И мы выяснили. Читайте в следующем номере…» У меня нет слов.

– Знаешь, что есть положительного в прогрессе? – торжествовал Князев. – Прозрачность. Как ни старайся, а скрыть свои делишки уже невозможно, заглянул в Интернет – и получил информацию для размышления.

– Нужно еще уметь ее искать, – ввернул Клим.

– Что ты собираешься делать? – проявила любопытство Малика, появившись на середине чтения. – У меня сердце не на месте, мои до сих пор у Гриба.

– Лететь на Урал, найти журналиста и получить документальные подтверждения изложенным в статье фактам, – быстро проговорил Князев, вставая из-за стола. – С бухты-барахты он не стал бы писать, значит, имел доказательства. Но это потом, сначала вытаскиваем твою семью, Малика. Главное – мы теперь имеем отправную точку. В этом смысле у меня сегодня будет очень полезное свидание с мадам Лианой. Все, поехали. Клим, мы забросим тебя к Югову на перевязку.

Звонки, беготня, переговоры – обычная рабочая суета, слишком много надо было успеть Князеву. Когда он и Малика пробегали через приемную, его остановил Оскар, державший трубку, которую он прикрыл свободной ладонью:

– Пал Палыч, жена Ермакова третий раз звонит, он не ночевал дома…

– Загулял? Найди его…

– Он не пришел на работу.

– Не пришел? – поднял брови Князев. – Она на проводе? – Оскар кивнул. – Дай трубку. Алло, Сима? Это Князев… Стоп, стоп, не паникуй, он найдется… Откуда я знаю, куда его занесло!.. Не видел сегодня, сейчас дам команду его разыскать, ты же знаешь, какая у нас территория, – редкая птица долетит до середины… Все, все, жди, он позвонит. – Положив трубку на аппарат, Павел приказал Оскару: – Обзвони цеха, Ермаков наверняка где-нибудь там, он просто не отметился.

– Пал Палыч, я звонил…

– И что? Нет его? Он что, охренел – на работу не являться? Ладно, мне некогда, я должен к мэру отбыть. Как только Ермаков появится…

– Скажу, чтобы позвонил жене, – сообразил Оскар.

– Скажи, а я его в порошок сотру, – прорычал Князев. – У меня не богадельня: захотел – пришел, захотел – у бабы под боком застрял.

– Пал Палыч, представитель «Форсинга»…

– Пошли его… – И Князев указал точное место, куда послать.

Засим влетел в кабинет, где почти не говорил, опасаясь очередного «жучка». Он схватил нужные бумаги, кинул их в кейс, щелкнул замками и кивнул Малике: давай на выход. Оскар набирал номер по внутреннему телефону, Князев подошел к нему:

– Оскар, кажется, ты занимался набором новых охранников?

– Я только звонил, – уточнил Оскар, нажав на рычаг телефонного аппарата. – Просил прислать троих человек, а взял их Ермаков. Я по его просьбе звонил.

– А откуда те парни?

– Из «Ринга». Частное охранное предприятие.

– А почему ты туда обратился?

– Сначала я звонил в другой ЧОП, но там предложили женщин, Ермаков их терпеть не может в охране. В приемной при этом присутствовали Колчин и главный, они посоветовали в «Ринг» позвонить, этот ЧОП на хорошем счету…

– А кто конкретно посоветовал?

– Простите, не помню…

– А должен все помнить! – повысил голос Князев.

– Простите, Пал Палыч, но почему вы спрашиваете?

– Мне нужна охрана в загородном доме.

– Позвонить в ЧОП?

– Не сегодня. – Князев пропустил в дверь Малику. Сбегая по лестнице и заметив ее унылое настроение, сказал: – Выше нос, Малика. Еще пару дней…

– Я уже не могу ждать.

– Понимаю. Но ты же сама видишь, мы делаем все возможное. Осталось обговорить план с участниками и… А хочешь, я не поеду к мэру?

– Князев, занимайся своими проблемами, а не мной. Я в порядке, опекуны мне не нужны. – У джипа Малика вдруг задержала его. – Стой, Князев. Почему у тебя галстук постоянно на сторону сбит?

– Потому что я терпеть их не могу, – подняв подбородок, пока она поправляла галстук, ответил он.

– Есть, – делая несколько снимков, произнес Скляренко. Он убрал фотоаппарат, затем откинул назад длинные и взлохмаченные волосы, мешавшие наблюдать. – Давай за ними, только осторожненько, чтобы не заметили, как вчера. Здорово мы их пуганули, а?

– Мы же поменяли машину, – сказал Бусин, трогаясь с места. – Между прочим, я вчера нахватал «зайчиков», думал, ослепну.

– А нервы у них обострены, затылком чуют «хвост», – захихикал Скляренко.

– Не хотел бы я, чтобы за мной так гонялись.

– Брось, – скривился Скляренко, стягивая черной резинкой мешавшие волосы. – Нам бы его проблемы! Не подъезжай близко… Ага, в администрацию намылился. Стань ближе к дороге…

Если Скляренко выделялся крупными габаритами, был полноват, бородат, имел выступающий живот, однако был подвижен, то Бусина можно определить как экземпляр массового производства. И характер у Бусина никакой, короче, он был ведомый, чем бессовестно пользовался напористый оптимист Скляренко.

Бульдог, то бишь мэр, сам изъявил желание встретиться с Князевым, но теперь молчал, глядя в сторону. Его вдавленный нос и выступающий подбородок с большим ртом и тонкими губами, а также отсутствие лба доказывали, что произошел господин мэр от человекообразной обезьяны. Но кличку почему-то ему дали Бульдог, а не, например, Питекантроп. Медлительный, немногословный и вальяжный, он являлся понукаемой лошадью Большого Билла. Князев мог плюнуть на приглашение мэра и не прийти, что в его положении было бы логично, но поехал к нему с одной целью – прощупать атмосферу вокруг себя.

– Вы разочаровали нас, Пал Палыч, – наконец начал Бульдог. Князев предпочел воздержаться от оправданий, а мэр ждал их. Не дождался и продолжил: – Ваше положение критическое, если не сказать хуже. Что вы намерены делать?

Запоздалый вопрос. Князев множество раз пытался его задать и мэру, и губернатору, но оба бегали от него, как зайцы от волка.

– Жить и работать, – отрапортовал он, старательно пряча иронию.

– Вы развалили мощнейшее предприятие в городе, – произнес Бульдог патриотично-трагичным голосом, ни дать ни взять – внучок мировой революции. Князев не стал напоминать ему, что он-то как раз и поднял завод. – Но есть способ спасти его.