Фуэте на пороховой бочке - Татьяна Луганцева

«Эти ребята знают толк в коктейльчиках… буфетчица не даром… Что они мне тут намешали? У меня напрочь отшибло страх… Можно было бы и в космос, и на луну без скафандра…»

Петр куда-то долго смотрел, фактически не мигая, словно наблюдал захватывающий фильм по телевизору. Настя проследила за его взглядом и даже в своем состоянии поняла, что он смотрит на монитор какого-то прибора.

«Наверняка там отражается моя бедненькая коленочка во всех ее плохих проявлениях…»

Затем Настю накрыли теплым одеялом, и до сознания ее дошли слова:

– Скоро выходим, готовьте нить и бинты…

«А мне что-то совершенно все равно…» – зевнула Настя и заснула, сморенная усталостью.

– Ну, что, красавица, глаза открываем? Петушок пропел давно, – раздалось над ухом Насти.

Она поморщилась, подумав: «Надо же, какой противный голос». Протерла глаза и уставилась в зеленовато-серые глаза девушки, которые жутко портили черные, длинные «стрелки». Настя сразу же узнала медсестру, таскавшую ее по всем дополнительным исследованиям.

– Выспалась? – спросила девушка, на пейджике которой Настя только сейчас заметила имя Юлия.

– Да могла бы и еще… – зевнула Настя, с интересом глядя на аккуратную белоснежную повязку на своем колене. Нога вроде на месте. – Где я?

– В палате. И уже девять часов утра. Боюсь, тебя ждет не очень приятный разговор со следователем, так что уж подготовься заранее…

– Со следователем? – всполошилась Анастасия. – Чего ради?

– Ну… – вздохнула Юля.

– Меня прооперировали? – заволновалась Настя.

– Конечно. Пять часов!

– Так долго? – воскликнула Настя.

– Ювелирная работа. А ты что хотела?

– Хоть получилось? – спросила Настя.

– Об этом лучше спросить у Петра. Но их всех повязали и увезли.

– Куда? Кто? – не поняла Настя.

– Не знаю… в тюрьму, наверное… Что тут было! Кто-то все-таки донес о несанкционированной операции. Приехали бойцы ОМОНа в масках, в камуфляже, с оружием… Ужас! Окружили всю больницу, ворвались в морг… Операцию Петр заканчивал уже под дулом пистолета. А потом тебя перевели в палату под наблюдение нашего хирурга, Олега Никифоровича Звягинцева. Между прочим, заведующего отделением, очень хорошего специалиста. Петр Соколов сразу же заявил, что ты обычная пациентка и ничего не знаешь, с тебя и взятки гладки. А вот их всех забрали, – грустно сказала Юля. – Мы все в шоке. Наверное, и больницу теперь серьезно проверять будут, да и вообще шумиха начнется…

У Насти мгновенно улетучилось недавнее хорошее настроение.

– Какая несправедливость! Я хочу заявить, что не имею никаких претензий, – сказала Настя, пытаясь встать с кровати.

– А сейчас это никому и неважно. Твое дело – маленькое, ты пациент. А вот те, кто был в операционной, несут полную уголовную ответственность… Мы бы всей больницей пошли отдать свой голос в защиту Петра Соколова, но кто же нас спросит? – щебетала девушка.

Настя опустилась на подушку:

– Я все поняла. Со следователем я поговорю, куда уж деваться? Тем более, что уж не первый раз за последнее время.

Настя даже не стала приводить себя в порядок перед встречей со следователем. Она была несказанно зла и огорчена одновременно. Но когда следователем, жаждущим пообщаться с ней, оказался знакомый ей Борис Всеволодович, ее просто «снесло с катушек».

– Ах, это вы… Рады?! Добились своего! Арестовали честного человека и довольны теперь? Что вы от меня-то хотите? Я не подпишусь ни под одним вашим словом!

– Ого, какой накал! Какая прыть! Просто любо-дорого посмотреть, Лазарева. Вы изменились после нашей последней встречи. Прямо-таки грудью бросаетесь на амбразуру в защиту этого прохвоста! Он и вам голову вскружил? Забыли, чем заканчивают девушки, влюбленные в него? Неужели красивый мужчина способен настолько запудрить умной женщине мозги? Сами же были в шоке от ваших встреч! И вот сами же легли к нему под нож. И где – в морге! Просто дикость какая-то! Вы хоть понимаете, что сделали?! Странно, что он хирург, ему бы быть психотерапевтом. Точно гипнозом на дамочек влияет.

– Полностью отдаю себе отчет во всех своих словах и действиях, – твердо заявила Настя. – Мало того – я сама его упросила!

– Дуры вы, бабы… Но такой номер не пройдет, за противоправные действия гражданину Соколову придется ответить по полной программе. А уж если учесть, что он уже был судим… Хоть судимость у него и погашена, но права заниматься медицинской практикой ему никто пока не давал!

– Насколько мне известно, Петр сам не подавал на апелляцию! – возразила Настя.

– А зачем ему? Ничего себе тип! Подвергает жизнь человека смертельной опасности, оперируя его в морге, да еще волочет за собой в эту яму других людей! Нет, на сей раз его посадят!

– Сами вы тип! – покосилась на Бориса Всеволодовича Настя. – Вы же следователь, должны разбираться во всех обстоятельствах дела. Но почему-то вместо того, чтобы докопаться до истины, с удовольствием вцепляетесь в первого встречного и готовы засадить честного человека в тюрьму! – выпалила Настя.

– Честный человек сам подвел себя под статью! – рявкнул побагровевший следователь. – Я так понял, вы не будете свидетельствовать против участников криминальной операции? Но мне и без ваших показаний хватит доказательств, чтобы засадить Петра Соколова за то, что он совершил.

Настя с удивлением посмотрела на Бориса Всеволодовича. Он говорил о Петре с таким раздражением, словно тот был его личным врагом. Именно тогда в голову ей пришла одна неожиданная и такая лежащая на поверхности мысль. Но враждебно настроенному следователю она не стала ее сообщать.