Черная ночь Назрани - Фридрих Незнанский

Посмотрев на часы, руководитель следственной группы обратился к собравшимся:

— Давайте сейчас прервемся на обед и в четырнадцать тридцать продолжим нашу работу.

— А обедать опять будем, как свиньи? — громко спросил полковник милиции, все уже знали, что он тут первейший балагур.

— Как так? — не понял руководитель.

— Без водки, — довел тот свою шутку до конца, вызвав большое оживление присутствующих.

Понимающая компания собирается. Однако Круликовскому нынче не до междусобойчиков. Генерал-майор догадывался, что закулисные разговоры сейчас бесполезны, могут принести больше вреда, чем пользы. Москвичи настроены весьма решительно. Даже шутливые реплики не более чем попытка хоть в малейшей степени ослабить удушающее всех нервное потрясение. Лучше он потратит время на разговор с Хустанбековым. Может быть, старая лиса предложит что-нибудь путное. Ловить рыбку в мутной воде иной раз куда как проще. А он, как ни крути, бывший первый секретарь горкома. Все это отребье — большие мастера мутить воду.

Телефон Хустанбекова генерал-майор предусмотрительно раздобыл. А то, что он первый позвонит старшему по возрасту человеку, очень хорошо. Подобная уважительность на Кавказе приветствуется.

— Абукир Идрисович, у меня выдался свободный часок, — сказал Круликовский. — Если желаете, мы можем встретиться.

— С превеликим удовольствием, дорогой мой человек, — зажурчал тот. — Но ведь не в официальной обстановке, надеюсь, не в моем штабе, не повесткой пригласите меня в свой кабинет. Встреча чисто товарищеская, подъезжайте ко мне домой, Сергей Владиславович. Тут нас с нетерпением поджидает еще один компаньон — жареный барашек.

— Я долго засиживаться не смогу. Максимум полчаса.

— Достаточно для спокойной беседы.

Упомянув про барашка, Хустанбеков явно поскромничал. Стол буквально ломился от еды и напитков.

Круликовский, судя по планкам на кителе, наградами не обойден. У хозяина на пиджаке красуется всего лишь одна звездочка — Герой Социалистического Труда, без которой его невозможно представить. Перекалывает с одного костюма на другой, наверное, даже спит с ней.

После первой рюмки Хустанбеков демонстративно вздохнул:

— Война сейчас идет, Сергей Владиславович. Самая настоящая война — с подкопами, с разведкой, с захватом пленных и прочей партизанщиной. Вы, конечно, поняли, я имею в виду предстоящие выборы.

— Ясное дело, — сдержанно кивнул генерал-майор, которому сначала показалось, что собеседник имеет в виду совсем другую войну.

— Много противоборствующих сторон участвуют в этой войне, дорогой мой. А когда на десять человек приходится двадцать группировок, это очень плохо. Нужно правильно выбирать союзников и уметь вовремя объединиться. Нужно иметь сплоченную команду со своими защитниками, своими нападающими. Команду, где есть свои пешки и свои ферзи. — Учел, хитрец, генеральские вкусы, ввинтил любимую терминологию. Только ферзь в команде должен быть все-таки один. — Я с предубеждением относился к этой новомодной затее — рейтингам. Но когда их составляют разные люди, а результаты получаются одинаковые, можно и прислушаться. Итак, на сегодняшний день вы, уважаемый Сергей Владиславович, занимаете в предвыборной гонке первое место. Слегка отстает от вас, от лидера, Тавасиев. А ваш покорный слуга с двадцатью пятью процентами держится на третьем. При таком раскладе второй тур неизбежен.

Не дожидаясь тоста, Круликовский под одобрительный взгляд хозяина выпил рюмочку коньяку. Подумал: «Уж больно маленькие у него эти рюмочки».

— Теоретически существует вариант, по которому я отдаю вам свои голоса, — продолжил Хустанбеков, когда генерал прожевал лимон. — Тогда вы элементарно побеждаете в первом туре. Я пошел бы на это, но практически все не так просто. Голоса не лежат у меня в кармане, я не могу вынуть их и передать вам в руки. Нужно убеждать, придумать обоснования, призывы. Еще неизвестно, произведут ли они должный эффект. Мне кажется, сейчас будут более действенны другие методы. Как вы посмотрите на то, чтобы заменить председателя избиркома?

Круликовский ожидал чего угодно, только не этого.

— Зачем? — только и нашелся спросить он.

— Сейчас эту заметную должность занимает слишком принципиальный человек. Его принципиальность принимает поистине болезненные формы. С таким каши не сваришь. Лично для меня такая замена ничего не дает. Из двадцати пяти процентов сделать пятьдесят председатель не сможет. Но разницу в один-два процента, а именно настолько, судя по некоторым опросам, вас может обойти в сентябре Тавасиев, он нивелирует.

Чтобы прочистить мозги, Круликовский хлопнул еще рюмку коньяку.

— Предположим, мы уберем нынешнего председателя, правда, не представляю, каким образом. А кто окажется на его месте?

— Есть у меня на примете свой человек. Надежный. Светлая личность.

«Для тебя-то он свой, — неприязненно подумал генерал, — значит, меня угробит как пить дать».

Словно прочитав его мысли, Хустанбеков сказал:

— Наверное, вы задаетесь вопросом: зачем это мне надо? Уж не собираюсь ли я обвести вас вокруг пальца? Объясняю: ваша победа меня вполне устроит. Если мы станем союзниками, вы как благородный человек наверняка пожелаете предложить мне какой-нибудь ключевой пост в своей команде. Не королем, конечно, но и не пешкой.

Сладкими речами генерала обмануть трудно, знает им цену. Круликовский сказал, что даже самая искусная замена председателя избиркома наделает много ненужного шума и окажется невыгодной для любого победителя. Поэтому лучше оставить все как есть.

— Логично, — согласился Абукир Идрисович, делая вид, что ему по душе чрезмерная осторожность генерал-майора, и тут же перешел к следующему варианту: — Тогда остается вывести из игры Тавасиева.

Услышав это имя, Сергей Владиславович поморщился:

— Было уже много крутых попыток, и все вхолостую. Он какой-то непотопляемый.

— Это при помощи компроматов. А если радикальным способом?

— Что вы имеете в виду? Убить?

Теперь уже поморщился Хустанбеков — от солдафонской прямоты потенциального союзника.

— Зачем убивать, когда проще на время похитить. То есть воплотить в жизнь девиз: нет человека — нет проблемы. Для нас с вами это значительно упрощает жизнь. И вы знаете, дорогой Сергей Владиславович, я смотрю на Тавасиева не просто как на соперника. Дело в том, что он чужак.

— Как — чужак?! Он же местный.

— В этом-то и заключается парадокс. Вы к нам приехали сравнительно недавно («Вот собака! — подумал Круликовский. — Шесть лет, по-твоему, недавно?»), но по духу — вы наш. Проиграть вам не так обидно. А он здесь вырос и тем не менее — чужак, духовно чуждый ингушам человек. Человек совсем другой ментальности. Такие поневоле разрушают наш уклад. Всем — и психологией, и поведением.