Убийство в теологическом колледже - Филлис Дороти Джеймс

– Получается, у вас фирма с большой историей? – поинтересовался Дэлглиш.

– Да, основана в 1792 году. Стэннардов уже не осталось. Последний из них сейчас преподает в каком-то новом университете. Но у нас есть молодое пополнение из Фоксов, знатные лисы, хотя здесь, скорее, юная лисичка. Присцилла Фокс, выпускница прошлого года, но уже делает успехи. Мне по нраву преемственность.

– Я понял из беседы с отцом Мартином, – начал Дэлглиш, – что смерть молодого Тривза может ускорить закрытие колледжа Святого Ансельма. Вы, как попечитель, что думаете?

– Боюсь, что это правда. Но заметьте, это катализатор, а не причина. Я подозреваю, вы в курсе, что церковь планирует сосредоточить теологическое обучение в нескольких центрах, но колледж Святого Ансельма всегда стоял особняком. Теперь его могут закрыть быстрее, но закроют, увы, в любом случае. Тут вопрос не только в политике и не только в деньгах. Сам дух этого места принадлежит другой эпохе. Святой Ансельм всегда критиковали: то «элитарный», то «снобистский», то «слишком уединенный» и даже «слишком хорошо кормят студентов». Вино, конечно, выше всяких похвал. Я поэтому стараюсь, чтобы мои ежеквартальные визиты не выпадали на Великий пост или на пятницу. Но большая часть завещана, и колледж не платит за вино ни копейки. Пять лет назад старый каноник Косгроув оставил им свой винный погреб, а у старика был взыскательный вкус. Думаю, его запасов хватит как раз до закрытия.

– А если это произойдет, то есть когда произойдет, что будет со зданиями, с имуществом? – спросил Дэлглиш.

– А отец Себастьян вам не сказал?

– Он сообщил, что ему это тоже было бы выгодно, но за подробностями отправил к вам.

– Совершенно верно. Совершенно верно.

Мистер Перроне встал из-за стола и открыл шкаф слева от камина. Он вытащил, надо сказать, не без труда огромную коробку, на которой белой краской было написано «Арбетнот».

– Если вас интересует история колледжа, а я подозреваю, что это так, то стоит начать сначала. Вот – все здесь. Да, представьте себе, вся история семьи в одной большой черной жестяной коробке. Начну я, пожалуй, с отца мисс Агнес Арбетнот, Клода Арбетнота, который скончался в 1859 году. У него была фабрика на окраине Ипсвича. Он производил пуговицы и пряжки: пуговицы к сапогам, которые любили носить женщины, пуговицы и пряжки для формы и тому подобное. Дела шли отлично, он здорово разбогател. Агнес родилась в 1820 году и была старшим ребенком. После нее шли Эдвин, родившийся в 1823 году, и Клара, появившаяся на свет двумя годами позже. Клара нас интересует постольку-поскольку. Замуж не вышла и умерла в 1849 году в Италии от туберкулеза. Похоронена в Риме на протестантском кладбище – кстати, компания ей попалась хорошая. Бедный Китс! Да, в те времена люди ехали к солнцу, надеялись поправиться. А их убивало уже само путешествие. Надо было ехать в Торки, отдох-нула бы там. В любом случае про Клару забыли.

Дом построил старик Клод. Он заработал денег и хотел вложить их во что-то стоящее. Совершенно верно. Дом он оставил Агнес, а деньги поделили между ней и сыном Эдвином, и подозреваю, что по поводу недвижимости возникли некоторые разногласия.

Но Агнес смотрела за домом, жила там, а Эдвин нет, поэтому выбор был сделан в ее пользу. Хотя, если бы ее отец, протестант до мозга костей, знал, что она с ним сделает, все могло бы сложиться иначе. Однако из загробного мира за собственностью особо не последишь. Итак, он завещал ей дом. Через год после его смерти она поехала в гости к школьному другу в Оксфорд, попала под влияние оксфордского движения и решила основать колледж Святого Ансельма. Дом уже стоял, мисс Арбетнот возвела две галереи, отреставрировала и встроила в единый комплекс церковь и добавила четыре коттеджа для персонала.

– А что случилось с Эдвином? – поинтересовался Дэлглиш.

– Он был исследователем. За исключением Клода, мужчины в этой семье все были повернуты на путешествиях. Надо признать, он принимал участие в некоторых серьезных археологических экспедициях на Ближнем Востоке. В Англии бывал редко и умер в 1890 году в Каире.

– А не он ли привез в колледж папирус святого Ансельма? – спросил Дэлглиш.

Внезапно взгляд под очками в роговой оправе стал настороженным. Повисло молчание.

– То есть вы в курсе, – произнес Перроне. – Отец Себастьян мне не сказал.

– Я знаю очень немногое. Мой отец был посвящен в эту тайну, и хотя он всегда отличался благоразумием, я ловил намеки, когда мы приезжали в колледж Святого Ансельма. Взрослые порой недооценивают острый слух и пытливый ум четырнадцатилетних пацанов. Отец обрисовал ситуацию в целом, взяв слово хранить секрет. Хотя я и так не собирался трезвонить об этом всему миру.

– Понятно. Отец Себастьян попросил отвечать на все ваши вопросы, но вот о папирусе я могу поведать немногое, – сказал Перроне. – Скорее всего, мне известно не больше вашего. Мисс Арбетнот, естественно, его передал брат в 1887 году, и он, естественно, мог его сфальсифицировать, а может, ему самому подсунули подделку. Розыгрыши он обожал, и это было бы как раз в его вкусе. Он был страстным атеистом. Хотя разве может атеист быть страстным? Как бы то ни было, религию он в принципе отрицал.

– А что именно представляет собой папирус?

– Предполагается, что это сообщение Понтия Пилата начальнику караула, который имел отношение к снятию с креста известного нам тела. Мисс Арбетнот придерживалась мнения, что это подделка, и большинство директоров, которые видели это письмо впоследствии, с ней соглашались. Мне самому его не показывали, зато показывали моему отцу, а еще, я полагаю, старику Стэннарду. Отец не сомневался, что папирус не подлинный, но сказал, что мастерство, с которым подделали документ, вызывает уважение.

– Странно, что Агнес Арбетнот его не уничтожила, – высказался Дэлглиш.

– Да нет, как раз в этом ничего странного я не вижу. Среди документов даже имеется запись по этому поводу. С вашего позволения, я перескажу суть. Мисс Арбетнот придерживалась мнения, что если уничтожить папирус, то брат предаст дело огласке, и сам факт уничтожения послужит доказательством подлинности документа. Ведь если его уничтожили, нельзя доказать, что это была фальшивка. Она оставила точные инструкции: директор колледжа должен хранить папирус как свою собственность и передавать своему последователю, только находясь при смерти.

– Но это значит, – сказал Дэлглиш, – что в настоящий момент папирус находится у отца Мартина.

– Так и есть. Сейчас им владеет отец Мартин. И, наверное, даже отец Себастьян не знает, где именно. Если нужна еще какая-то информация об этом письме, лучше обратиться к нему. Но я не понимаю, как это связано со смертью молодого Тривза?

– Да и я тоже, – признался Дэлглиш, – во всяком случае, сейчас. А что произошло с семьей после смерти Эдвина Арбетнота?

– У него был сын Хью, который родился в 1880 году и был убит в бою на реке Сомма в 1916-м. В том сражении погиб и мой дед. Да, убитые в той войне навсегда останутся в наших сердцах… У него остались два сына, старший, Эдвин, родился в 1903 году, так и не женился и умер в Александрии в 1979-м. Еще был Клод, рожденный в 1905 году. Это как раз дедушка нашего Рафаэля Арбетнота, студента колледжа. Но это вы, естественно, знаете. Рафаэль Арбетнот – последний из рода.